Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Согревать и объединять слушателей

Авторы :

№ 3 (173), март 2018

В 2018 году музыкальный мир отмечает две памятные даты – 145 лет со дня рождения и 75 лет со дня смерти С.В. Рахманинова. Одним из первых в этом году мероприятий, посвященных великому композитору, стал концерт вокальной музыки под названием «Сергей Рахманинов и его современники», который состоялся 27 января в Музее им. Н.Г. Рубинштейна Московской консерватории.

Организатором концерта выступила кандидат искусствоведения, преподаватель МГК и АМУ при МГК Олеся Анатольевна Бобрик. В своей речи она отметила связь Рахманинова с консерваторией, которую он окончил по двум специальностям – фортепиано и композиции, получив золотую медаль. Были упомянуты и его современники, чьи произведения вошли в программу – А.С. Аренский, Р.М. Глиэр, Ц.А. Кюи, А.Н.  Глазунов. С ними Сергей Васильевич так или иначе соприкоснулся в жизни: Аренский являлся его учителем по композиции, Глиэр – почитателем и последователем, Глазунов дирижировал опусами, Кюи писал о нем критические заметки. Сочинения этих авторов, наряду с рахманиновскими, формировали музыкальную атмосферу 1890–1900-х годов, и слушателям представилась прекрасная возможность ее ощутить.

Концертную программу почти целиком исполнили студенты вокального отделения Академического музыкального училища при Московской консерватории. Их пение сопровождал за фортепиано известный концертмейстер Георгий Мигунов, который работает в вокальных классах консерватории, а также в Центре оперного пения Галины Вишневской и Фонде Ирины Архиповой. Все певцы представили свои номера на достойном уровне – практически ни у одного из них не чувствовалось ученической скованности. Многие интерпретации отличались настоящей артистической свободой и глубоким проникновением в художественный образ.

Среди участников концерта были те, кто произвел особенное впечатление на слушателей. Так, Екатерине Андреас удалось ярко передать настроение романсов Рахманинова «Дитя, как цветок ты прекрасна» и «Ночь печальна». Чутким ансамблистом, хорошо слышащим фортепианную партию, показала себя Анастасия Жуковская, которая спела романс Рахманинова «Она, как полдень, хороша». Контрастную драматургию романса «Сладко пел душа-соловушка» Глиэра творчески осмыслила Алина Харламова. Особо хочется отметить выступление Алисы Федоренко с романсами «Спросили они» и «Островок» Рахманинова и Екатерины Артемьевой, которая представила романс Нины из музыки Глазунова к драме Лермонтова «Маскарад» и романсы «Желание» и «Коснулась я цветка» Кюи. Обе певицы порадовали слушателей высоким профессионализмом, содержательной и эмоциональной наполненностью музыки.

Открытием концерта стало выступление Валерия Макарова. Он продемонстрировал талант не только певца, но и актера, блестяще исполнив романсы «Не пой, красавица» и «Здесь хорошо» Рахманинова. В его же интерпретации прозвучал романс Шостаковича «Пробуждение весны» из цикла «Сатиры» на стихи Саши Черного – «сюрприз», не заявленный в программе. Этот романс является пародией на знаменитый романс «Весенние воды» Рахманинова, который спела Виктория Кравченко.

Концерт прошел в теплой и заинтересованной обстановке. Желающих приобщиться к вокальному творчеству Рахманинова и его современников оказалось столько, что в маленький зал Музея им. Н.Г. Рубинштейна потребовалось поставить дополнительные стулья. Однако даже они не спасли положения – часть публики осталась стоять. Возможно, организаторам концерта стоит подумать о том, чтобы для следующих подобных мероприятий выбирать более вместительные помещения. Камерные вокальные вечера обладают удивительным свойством согревать и объединять слушателей. Судя по лицам людей, покидающих Музей, так произошло и в этот раз – значит, концерт удался!

Оксана Усова,

аспирантка ИТФ

Учитель и ученики

Авторы :

№ 3 (173), март 2018

В Московской консерватории состоялась премьера двух опер композитора, заслуженного деятеля искусств, профессора Татьяны Алексеевной Чудовой. Прозвучали два новых произведения по мотивам великих классических произведений: «Горя от ума» А.С. Грибоедова и «Недоросля» Д.И. Фонвизина. Интересно, что либретто к операм создала сама композитор. Татьяне Алексеевне удалось схватить центральные крылатые фразы этих шедевров и не потерять при этом их глубины.

Первое сочинение, написанное для баса, тромбона, кларнета и фортепиано представляло собой монолог Чацкого, который, по мнению автора, мог быть просто героем, проникшим в тайны московского мещанского мирка. Он – единственное действующее лицо оперы. От его имени разоблачается жестокий мир, погоня за чинами и славой.

Главное же действующее лицо второй мини-оперы – фонвизинский недоросль. В лице Митрофанушки перед зрителями раскрывается животрепещущая подростковая тема. Она особенно актуальна в современном мире, где детство затягивается на неопределенный период времени. Высокий ломающийся голос, рассуждающий только о том, как вкусно поесть, сладко поспать и удачно жениться – не это ли портрет нашего современного подростка?

Настоящей изюминкой моноопер стало исполнение музыкантов, которые сыграли роли единственных действующих лиц и членов оркестра. Виртуозное пение артиста Камерного театра им. Б.А.  Покровского Анатолия Захарова в роли Чацкого ярко и «по-авангардному» передавало сарказм героя Грибоедова. Гротеск культуры карнавала, разудалого народного гуляния красной нитью прошел через все произведение. Это в равной степени относилось и к «Недорослю» Михаила Соколова.

И, конечно, стоит сказать о высоком уровне игры ансамбля. Техничная партия флейты (Мария Урыбина), завораживающие звуки виолончели (Юлия Мигунова) и точная, до малейших деталей выверенная партия фортепиано (Алексей Воронков) составили музыкальную основу оперы «Недоросль». Второе же произведение было не менее ярко представлено Александром Меркуловым (кларнет), Михаилом Журавковым (тромбон) и пианистом Алексеем Воронковым.

Концерт включал в себя также произведения юных композиторов. Прозвучали удивительно гармоничные и образные пьесы для фортепиано Дарьи Поповой («Грустный танец», «Темной загадочной ночью», «Осенняя песня» и «Зеркала»), тепло встреченные публикой. Михаил Никитин представил на суд слушателя свой неповоротливый и смешной «Марш неуклюжих пингвинят», который сам же исполнил. Весьма талантливо проявил себя Арсений Захаров, который продемонстрировал свою лирическую двухчастную сонату.

Студентка третьего курса АМУ при МГК Лариса Шиберт пропела гимн красоте и гармонии природы, исполнив собственную «Музыку» для голоса, кларнета, альта и фортепиано на свои же стихи. Далее в программе были исполнены два романса для сопрано и фортепиано того же автора (солистка – Саида Конджария): «Ласточка» на стихи А. Фета и «Жаворонок» на стихи В. Жуковского из цикла «Триптих птиц». Композитор представила неожиданную (мажорную!) интерпретацию известной всем со школьных времен песни «Жаворонок».

Знаком преодоления судьбы стали два произведения Алексея Михайлова –«Явление» и «Игра» для фортепиано в исполнении Ильи Бабурашвили. Несмотря на ограниченные физические возможности, композитор сумел создать удивительные пьесы, которые словно доказывали, что искусство может преодолеть недуг.

Нельзя не отметить трогательную заботу Т.А. Чудовой о своих учениках. Несмотря на двойную премьеру Татьяна Алексеевна дала возможность показать музыку своих талантливых студентов. Новых достижений, Татьяна Алексеевна, на Вашем непростом поприще!

Василиса Аверьянова,

студентка

 

История, которая не умрет

Авторы :

№ 3 (173), март 2018

Ленинград. 1941–1942. Дневник Танечки Савичевой:

«28 декабря 1941 года. Женя умерла в 12:00 утра 1941 года.

Бабушка умерла 25 января в 3 часа 1942 год

Лека умер 17 марта в 5 часов утра. 1942 год

Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи. 1942 год

Дядя Леша, 10 мая в 4 часа дня. 1942 год

Мама – 13 мая в 7 часов 30 минут утра. 1942 год

Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня.»

Такие тексты сложно читать вслух. Проговаривание упрощает их смысл, превращает в обыденность, иногда –             в банальность. Безусловно, память страшных событий живет внутри нас, но как часто мы прячем ее подальше. Жизнь есть жизнь и незачем лишний раз тревожить глубокие раны. Но когда события почти 80-летней давности появляются, ничего не остается, как просто пропустить их через себя.

В музее истории ГУЛАГа состоялся концерт молодого ансамбля современной музыки KYMATIC, которые представили «Agnus Dei» Александра Кнайфеля. Премьера этого сочинения прошла 30 лет назад и до 27 января 2018 года оно больше нигде не звучало. Так совпало, что именно в этот день отмечаются две важных даты, которые имеют непосредственное отношение к пьесе Кнайфеля – Международный день памяти жертв Холокоста и День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Предложенная программа открыла серию моно-концертов «Realization», посвященных осмыслению травм прошлого и проблемам исторической памяти.

Александр Кнайфель написал музыку воскресения и очищения – с половиной часа глубокой медитации под звуки четырех саксофонов, чембало, электрооргана, фортепиано, контрабаса электроники и большого количества ударных. В одном из интервью Кнайфель подчеркнул, что «Agnus Dei» – это своего рода «приглашение на казнь», возможность стать агнцем, который оказался в блокадном Петербурге.

Для композитора это сочинение ставит «вопрос выживания, буквально – быть или не быть», то есть, пройти все круги ада, погрузиться в самые глубины греха и ужаса. Даже не зная всего этого, само название подсказывает, что слушателя ждет трагический путь – только вместо традиционного песнопения «Агнец божий» композитор использует дневник погибшей девочки.

Дневник Тани – это не только история ухода целой семьи. Дневник Тани – это Реквием памяти близких и всех жертв блокады. В нем нет игр и уловок – только смерть и воскресение. Но для воскресения сначала нужно умереть.

Текст дневника во время исполнения не произносится, а только читается музыкантами про себя. Слова записаны в партиях исполнителей поверх нот, чтобы дать представление о том, как надо играть ту или иную фразу. Они не слышны и слушатель может только догадываться о тексте…

Концерт стал непростым испытанием. Присутствующие порой отвлекались и не понимали что происходит, потому что тишина в этой музыке играла такую же важную роль, что и звуки. К звукам часто приходилось прислушиваться, зато как оглушительно действовала тишина! И все-таки люди в большинстве просто погрузились в рефлексию, наблюдали и наслаждались.

Слушая, я вдруг поняла, как много общего между музыкой и жизнью – звук, как и мы, рождается, живет и умирает, он не способен выйти за свои пределы. И в этом – наша общая несвобода. Звуки могут жить столько, сколько им отмерено, либо их можно «насильно» заглушить…

Анна Пантелеева,

IV курс ИТФ

 

Красота под покровом темноты

№1 (171), январь 2018

Сольный концерт французского пианиста Давида Фрэ в Большом зале на фестивале «Новый год в Консерватории» запомнился многим. А буквально через десять месяцев, 11 ноября 2017 года, московская публика снова смогла услышать виртуоза в Светлановском зале Московского Международного Дома Музыки.

Имя Давида Фрэ, лауреата многочисленных международных конкурсов, выступавшего с крупнейшими оркестрами мира, стало известным с 2006 года, когда он выпустил записи с произведениями Шуберта и Листа. Один из его первых дисков поразил экстравагантным сочетанием Баха и Булеза (несколько позже к этой паре композиторов был добавлен Бетховен). Но ключевой фигурой для Фрэ стал Бах: два диска посвящены его сонатам и партитам. За оригинальные интеллектуальные интерпретации Баха пианиста начали называть не иначе как новым Гленном Гульдом. В этот раз в Москву Фрэ привёз «новинку» – сочинения Шопена из нового альбома (2017).

В Доме Музыки пианист выступал практически в полной темноте – лишь небольшая лампа прожектора освещала артиста и рояль. В огромном Светлановском зале возникла камерная, интимная обстановка, наиболее подходящая для восприятия пьес композиторов-романтиков. Стояла абсолютная тишина – никто из слушателей не осмелился нарушить чарующую атмосферу…

Первое отделение открылось панорамой фортепианных миниатюр Шопена: ноктюрны, печальная мазурка cis-moll op. 63 №3, полётно-поэтический экспромт Ges-dur op. 51, знаменитый «прощальный» вальс op. 69 №1. Давид Фрэ говорил, что ему всегда «хочется показать людям красоту, которая обычно остается незамеченной». Именно эту неуловимую красоту он извлекал из пьес Шопена, подчёркивая их изысканность и лиризм. Первое отделение завершилось самым длинным произведением – полонезом-фантазией As-dur op. 61. В своей игре исполнителю удалось передать изменчивость настроений и утонченный психологизм образов, столь характерных для этой музыки.

Второе отделение было целиком отдано сонате Шуберта (№20 A-dur), ещё одного значимого для Фрэ автора, благодаря неординарным интерпретациям которого пианист получил мировое признание. В сонате музыкант смог воплотить и демонические вихри в разработке первой части, и печально-лирическое Andantino, и игриво-танцевальное скерцо, и песенное финальное рондо… В его исполнении поразили оттенки pianissimo, интеллектуализм и техническое мастерство. Соната вызвала восторженный отклик у публики. Когда в зале загорелся свет, пианист, наконец, увидел своего слушателя. И сыграл на бис темпераментное драматическое каприччио d-moll Брамса.

О своей манере звучания Фрэ говорит так: «Я стараюсь заставить мой инструмент петь. Фортепиано – прекрасно, но, играя на нём, необходимо выходить за рамки его перкуссионной природы. Клавишной акробатике я предпочитаю продуманность. Мой подход – 10 процентов пальцев и 90 процентов интеллекта». Почти десять лет назад знаменитый Брюно Монсенжон снял о Давиде Фрэ фильм «Swing, Sing & Think» («Свингуй, пой и думай»). В этих трёх словах об исполнительском искусстве выдающегося пианиста заключена целая концепция.

Софья Овсянникова, IV курс ИТФ

Звучит музыка Слонимского

Авторы :

№1 (171), январь 2018

В середине октября в Москве состоялся четырехдневный фестиваль, посвященный 85-летию Сергея Михайловича Слонимского. Концерты проходили в Бетховенском зале Большого театра, в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории, в Музыкальном училище им. Гнесиных, в зале имени Н. Я. Мясковского Московской консерватории.

Композитор, импровизатор, музыковед, критик, фольклорист, пианист – эти стороны творчества соединились в уникальной личности Сергея Михайловича. Слушателям фестиваля открылась возможность познакомиться с многогранным творчеством автора, услышать мировые и московские премьеры некоторых сочинений. Его произведения прозвучали как в исполнении юных музыкантов, так и в интерпретации приглашенных зрелых артистов. Что не менее важно – на концертах можно было услышать не только музыку, но и поговорить о ней. Сергей Михайлович делился воспоминаниями о годах учебы, взглядах на искусство, фольклор и современное музыкальное образование.

Концерт в ЦМШ, программа которого за исключением одного сочинения состояла из произведений для скрипки и фортепиано, был отмечен яркими и интересными номерами. Композитору особенно понравилось выступление ученицы 7-го класса Маргариты Гладышевой, которая представила мировую премьеру двух юморесок для скрипки соло («Паинька-ученичек», «Непокорный школяр»). В них, как и в «Легенде» для скрипки и фортепиано, юная скрипачка продемонстрировала тонкое и углубленное понимание сложной, непривычной для слуха музыки, которая включала в себя и новые приемы звукоизвлечения – удары винтом смычка о струнодержатель, деку инструмента, использование скордатуры и даже притопывания.

Слонимский также отметил «Монодию по прочтении Еврипида» для скрипки соло, блестяще сыгранную студенткой 5-го курса Московской консерватории Светланой Коробовой. Очень сложное произведение, как в техническом, так и в содержательном плане, было исполнено безупречно. Обе скрипачки получили приглашение композитора выступить на заключительном концерте в зале им. Мясковского.

Далеко непростая Соната для скрипки и фортепиано (постоянно меняющиеся приемы игры у пианистки – то на клавиатуре, то на струнах рояля, виртуозная скрипичная партия) в прочтении Таисии Зиновой (скрипка) и Софьи Меньшиковой (ф-но) вызвала неподдельный интерес у публики.

Завершало вечер одно из самых известных сочинений композитора «Северная баллада памяти Грига» в исполнении заслуженного артиста России Александра Покидченко. Балладу оценили восхищенные слушатели: сложная фактура, обилие разного тематизма позволяли, с одной стороны, угадывать «знакомые черты» Грига, с другой – почувствовать совершенно иное, свежее дыхание новой музыки.

Последовавшее затем непосредственное общение с композитором вела заслуженный деятель искусств РФ, доктор искусствоведения, профессор Е. Б. Долинская. С. М. Слонимский выразил благодарность всем участникам и прокомментировал каждое выступление. Он рассказал о своих педагогах и товарищах по учебе и завершил встречу ярким исполнением Вальса из балета «Волшебный орех».

Валерия Вохмина, IV курс ИТФ

«IMMERSION»

Авторы :

№1 (171), январь 2018

Все чаще традиционный концерт не несет особой интеллектуальной нагрузки и не оставляет сильных и ярких впечатлений от шедевров мировой музыки. Большая часть публики не понимает идей художественных артефактов. Концерт становится старой доброй привычкой, не привнося в жизнь человека новые открытия. Придуманный Алисой Куприевой проект «Metro Concert Art» успешно ломает стереотипы и разрешает проблему посвящения слушателей в тайны непопулярного среди общества камерного жанра.

27 сентября в камерном зале ММДМ состоялся второй концерт концептуального цикла (о первом концерте «Трибуна» писала в № 7, 2017 – ред.). Редкое и оригинальное представление включало в себя видеоряд и фотографии станций метрополитена Стокгольма и звучание камерных произведений О. Мессиана и С. Франка. Нечасто встречающиеся на концертной эстраде сочинения французских композиторов исполняли талантливые музыканты, не первый год выступающие вместе. Это был удивительный синтез камерной музыки и архитектурного искусства современного «подземного мира». В концерте принимали участие артисты БСО Антон Мойсеенко (кларнет), Антон Якушев (скрипка), Сергей Костылев (скрипка), Марк Смедюк (альт), Федор Землеруб (виолончель), Елена Мойсеенко (фортепиано).

Концерт открыл «Квартет на конец времени» Оливье Мессиана. Его исполнение захватило глубиной и силой драматического высказывания. Первая часть под названием «Литургия Кристалла» словно обволакивала слушателя гармонией тихого раннего утра, бликами и холодными переливами аккордов в партии фортепиано, птичьими зовами и трелями у кларнета и скрипки. Перед взором зрителей с первых звуков предстала фотография портала станции метро «Rissne». Вкупе с изображением музыка первой части оставила сильное художественное впечатление. Сознание слушателей было полностью «во власти» медитативной лирики О. Мессиана.

Очаг виртуозной исполнительской техники был сосредоточен в третьей части цикла под названием «Бездна птиц». Непрерывно длящаяся мелодия у кларнета словно подражала птичьему пению, голоса как будто вырастали из тишины и вновь затихали. А. Мойсеенко смог удивить огромным динамическим диапазоном: в «Бездне птиц» на сцене остался только один исполнитель. Так возник яркий контраст по сравнению с предыдущими, более монументальными и динамичными частями.

«Танец ярости для семи труб» – предпоследняя часть квартета, в которой была особая, многомерная тембровость. В процессе восприятия создавалось ощущение, будто в квартете звучат еще медные духовые инструменты. Инсталляция «огненной» станции «Radhuset» рисовала жар вселенского пламени, сжигающего все на своем пути.

«Хаос радуг для ангела» с фотографией станции «Stadium» стал обобщающим финалом, кульминацией драматической сферы. Эпилог оставил слушателя в неком философском трансе от пережитого музыкального потрясения.

На протяжении всего концерта из атмосферы раздумий публику «вырывали» аудиозаписи шума метро и объявления станций. После насыщенного философской лирикой квинтета С. Франка, который прозвучал во втором отделении, довольно резким показалось включение записи с объявлением: «Поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны». Такой прием был подобен топору, неожиданно упавшему на голову слушателя, который еще пребывал в созерцательном состоянии. Даже возникло некое недоумение – зачем такое понадобилось? Но это – контраст с целью столкнуть сотворенный микрокосмос с реальностью. И искорка юмора – своеобразное объявление об окончании концерта вместо уже изрядно избитых пафосных слов.

Каждое мгновение неповторимо и особенно. Момент погружения в событие (так называемый immersion), когда человек полностью увлечен своей деятельностью и не реагирует на посторонние раздражители – высшая степень познания нового. Мы уже научились в целях экономии времени делать многие вещи одновременно. Но из-за этого не всегда получается сосредоточиться на одной из них. «Metro Concert Art» даёт возможность по-настоящему погрузиться в музыку.

Екатерина Шардакова, IV курс ИТФ

Среди революционного «грома»

№ 9 (170), декабрь 2017

Столетие Октябрьской революции, конечно, не оказалось незамеченным музыкантами. В этом году на разных концертах прозвучали произведения тех лет – хоры из оратории А. Давиденко «Путь октября», Симфоническая рапсодия «Октябрь» И. Шиллингера, Кантата «Комсомолия» Н. Рославца, Кантата к 30-летию Октябрьской революции «Расцветай, могучий край» и номера из балета «Стальной скок» С. Прокофьева, Сюита из балета «Болт» Д. Шостаковича и т.д. Состоялись и мировые премьеры – например, Симфоническая поэма «1917» Ю. Богданова.

В продолжение этой темы 9 ноября в Большом зале прошел концерт ГАСО им. Е. Ф. Светланова под руководством Владимира Юровского. В нем приняли участие Государственный академический русский хор им. А. В. Свешникова, Государственная академическая хоровая капелла России им.  А. А. Юрлова, а также выдающиеся солисты – Гидон Кремер (скрипка) и Максим Михайлов (бас).

Симфония № 2 Д. Д. Шостаковича и кантата «К 20-летию октября» С. С. Прокофьева были написаны на заказ и пережили долгое время забвения. Симфонии повезло больше (ее хотя бы сыграли сразу после создания), а вот кантате меньше. После закрытого прослушивания один из общественных деятелей заметил: «Что же это Вы, Сергей Сергеевич, взяли тексты, ставшие народными, и положили на такую непонятную музыку?». В итоге, Прокофьев свое творение при жизни так и не услышал. Премьера состоялась только через тридцать семь лет.

Принимая во внимание все эти факты, надо отдать должное Владимиру Юровскому, который прекрасно исполнил технически сложные сочинения. Прежде всего, это относится к кантате – оркестр в ней звучал великолепно. Немного не удовлетворила дикция хоров. Текст кантаты довольно труден для пения, и, к сожалению, нечёткое произношение слов музыкантами не позволило до конца понять тексты Маркса, Ленина и Сталина. От масштабного звучания (помимо расширенной группы ударных в пьесе участвует ансамбль аккордеонистов) Большой зал и все сидящие в нём буквально содрогались. Запись голоса Ленина, сирены и стрельба из автомата Калашникова (все –    в записи) органично дополняли зрелищное действо. Казалось, что слушатели негласно вовлеклись в этот процесс, настолько оказался велик заряд энергии исполнителей. Вместе с тем, воспринимать услышанное без иронии было уже невозможно.

Особо важная фигура вечера – Гидон Кремер. Знаменитый скрипач как всегда вдохновил публику своим мастерским владением инструментом, исполнив Скрипичный концерт Мечислава Вайнберга. Возможно, у оркестра и скрипача были несколько разные представления об этой музыке: Кремер звучал более страстно и эмоционально, а оркестр по сравнению с ним, достаточно сдержанно. Концерт Вайнберга предстал в виде живого «островка», простирающегося среди революционного «грома». Проникновенная музыка с еврейскими мотивами заставила окунуться в тяжёлую атмосферу прошлого. Где-то рядом витал дух Шостаковича – лучшего друга и товарища по несчастью. Вайнберг как никто другой вписался с ним в одну компанию. Как точно охарактеризовал музыканта один из критиков сайта Colta: «Композитор, по которому XX век проехался так же крепко, как октябрь по России…».

Не обошлось и без премьеры. Оркестр под управлением В. Юровского представил «Три стихотворения Ольги Седаковой» Александра Вустина для оркестра, солиста и хора. Ныне здравствующий музыкант последнее время довольно популярен, не говоря уже о том, что в этом году он официально объявлен композитором-резидентом ГАСО. Стоит отметить, что Вустин не злоупотребляет ультрасовременными композиторскими техниками, а его произведения всегда с интересом воспринимают как критики, так и публика. Три стихотворения – «В метро. Москва», «Безымянным оставшийся мученик» и «С нежностью и глубиной» – не явились исключением. Музыка глубоко отразила состояние смятения, отчаяния человека, его эмоциональную подорванность. Хоть и точное время действия в тексте не было указано, революционная атмосфера здесь явно угадывается.

Владимир Юровский, как обычно, представил слушателям интереснейшую подборку произведений в превосходном исполнении. К сожалению, концерт в этот раз не сопровождался вступительным словом маэстро, возможно, по причине насыщенности и даже, перегруженности программы. А, может быть, здесь ему не хотелось ничего комментировать – пусть обо всём расскажет сама музыка…

Олеся Бурдуковская, IV курс ИТФ

Фото Лидии Широниной

«Re: action»

Авторы :

№ 9 (170), декабрь 2017

30 ноября в Большом зале Союза композиторов была представлена оригинальная совместная работа композиторов Александра Хубеева, Алексея Наджарова и Николая Попова, видеохудожника Яна Калнберзина, программиста Сергея Полтавского и ансамбля «Студия новой музыки». Данное мероприятие – одно из событий фестиваля современной музыки «Московская осень-2017». Название мультимедийного проекта и одноименного произведения для ансамбля, электроники, видео и света — «Re: action».

Ключевые понятия «действие» и «реакция» – стержень сочинения и концепции концерта в целом. В произведении показана сложная цепь реакций, отражений и преломлений музыкального и визуального материала при помощи новейших медиа- технологий. Классические инструменты вступали во взаимодействие не только с себе подобными, но также и с электроникой, светом и видео. В произведении накладывались друг на друга два звуковых генеральных пласта – акустическое звучание инструментов и электронная музыка. Она, в свою очередь, возникла как реакция на классические тембры флейты (Марина Рубинштейн), кларнета (Евгений Бархатов), аккордеона (Сергей Чирков), скрипки (Станислав Малышев), виолончели (Ольга Галочкина).

Почти все инструменты, за исключением аккордеона, стали главными «персонажами» сочинения под названием «Тайная жизнь инструментов». Автор, Александр Хубеев, попытался взглянуть на процесс исполнения с другой стороны. Он кардинально переосмыслил концертную ситуацию: вместо солистов ансамбля на сцене предстали четыре экрана. На них в реальном времени проецировалось видео с камер, закрепленных как снаружи, так и внутри инструментов. Электроника и акустическая часть пьесы были построены на звуках, снятых с близко расположенных микрофонов. Инструменты словно соединились друг с другом в живой и непосредственный диалог, издавая шумы, шипения и скрипы. В кульминации гул голосов усилился – тем самым создалось необычное сочетание акустики и электроники.

Финальное произведение «L» для гобоя, альта и мультимедиа (композитор – Алексей Наджаров) – венец всего события. В качестве исполнителей в этом пьесе оказались не только люди-музыканты, но и различные роботизированные приборы. Особенное значение придавалось двум интеллектуальным световым устройствам, один из которых был расположен с правой, а другой с левой стороны сцены на специальных подставках. Удивительно, но порою возникало неподдельное ощущение, что и они способны воспроизводить эмоции с помощью движений и света.

Организация концерта – наисложнейшая. Как уже было сказано, на сцене помимо исполнителей установили четыре экрана – два больших посередине и по одному маленького размера с каждой стороны. Действие происходило либо перед ними, или же за ними («Тайная жизнь инструментов»). Почти в каждом произведении использовалась техника видео-трансляции на эти четыре полотна. Колоссальный труд также был сделан в компьютерной графике и 3D моделировании. Несомненно, концерт «Re: action» стал одним из ярких страниц в истории фестиваля.

Екатерина Шардакова, IV курс ИТФ

Фото Дарьи Баландиной

С ощущением рождественского волшебства

Авторы :

№ 9 (170), декабрь 2017

По-настоящему снежный зимний день словно торопил приближающиеся праздники, когда в Рахманиновском зале состоялся концерт, который стал частью этой волшебной атмосферы. Он был посвящен 70-летию народного артиста России, профессора Ю. С. Слесарева. В исполнении его ученика, профессора Александра Вершинина звучала музыка первой половины XIX века.

Программа пестрила именами и произведениями: Фантазия для фортепиано в четыре руки и Экспромт As-dur Шуберта, «Лунная» cоната Бетховена, «Женевские колокола» Листа, мазурки Шопена… Казалось, что исполнение в один вечер столь разных по образному наполнению и масштабам сочинений не позволит создать у слушателя целостного впечатления, а лишь подтолкнет к разрозненным суждениям, какие часто доводится слышать в фойе концертных залов. Опасения оказались напрасными: каждая пьеса слушалась на одном дыхании. Главной причиной максимального слухового внимания стала игра Александра Вершинина.

Современное фортепианное искусство грешит «ремесленной правильностью» исполнения: музыкант подобно ремесленнику выполняет свою работу очень хорошо, то есть правильно. Так же нередко молодые пианисты воспроизводят музыку. Иногда, слушая их, сложно догадаться, кому именно она принадлежит и кто исполняет, создается впечатление, что звучание тиражируется как «под копирку», хотя правильно и хорошо. Оправдать это можно бегством от безвкусицы, но индивидуальность пропадает.

«Человек – это стиль», – говорил К. С. Станиславский. Александр Вершинин – это стиль. В его игре было много агогики, которой нет в нотах и которой не принято злоупотреблять. Но в его исполнении она распределялась так грамотно и звучала так уместно и естественно, что не возникло желания критиковать её чрезмерное присутствие. Это была живая, «дышащая» игра.

Во втором отделении прозвучало одиннадцать избранных мазурок Шопена. Прочтение пианиста освежило каждую из них. Получилось не одиннадцать мазурок, а одиннадцать вещиц, словно по-разному слепленных и раскрашенных елочных игрушек.

Стоит сказать об «ученице ученика» – так ведущая концерта представила Александру Калафатову, которая исполнила вместе с Вершининым Фантазию фа минор Шуберта для фортепиано в четыре руки. В ее игре, как и в игре учителя, отсутствовал порок «правильности». Первая часть фантазии показалась несколько тяжеловесной из-за взятого с самого начала медленного темпа. С чем я сравниваю? С записью Рихтера и Бриттена! А раз можно сравнивать, следовательно, есть разница прочтений, и это очень радует. Концерт Александра Вершинина, несомненно, оставил ощущение грядущего рождественского волшебства.

Мария Невидимова, II курс ИТФ

Прогулка по циклам

№8 (169), ноябрь 2017

4 октября на сцене Концертного зала им. П. И. Чайковского выступил талантливый музыкант, блестящий пианист Александр Романовский с программой, включавшей сочинения Шумана и Мусоргского. А. Романовский – сложившийся музыкант, тонкий интерпретатор, за плечами которого множество творческих побед. Уже в возрасте одиннадцати лет юный пианист гастролировал по городам России, Украины, стран Балтии, Франции вместе с камерным оркестром «Виртуозы Москвы» под управлением Владимира Спивакова. В пятнадцать был удостоен звания Почетного академика Болонской филармонической академии за исполнение «Гольдберг-вариаций» Баха. В 2007 году завершил обучение в итальянской Фортепианной академии в Имоле, выступив в это же время с концертом Моцарта перед самим Папой Римским Бенедиктом XVI. А через год получил диплом Королевского музыкального колледжа в Лондоне…

В первом отделении пианист открывал для слушателей удивительный мир музыки Шумана. В начале вечера прозвучали задумчиво-мечтательная «Арабеска» и моторно-энергичная Токката, которые предстали как знаменитые «двойники» Шумана – Эвзебий и Флорестан, предваряя их появление в «Карнавале». Токката, известная своей технической сложностью, была исполнена Романовским безукоризненно. Пианист-виртуоз с изящной легкостью, но с точностью «рассыпал» по клавиатуре наисложнейшие стремительные октавные пассажи и аккорды.

«Карнавал» в интерпретации Романовского выглядел очень цельно. Все двадцать программных миниатюр связывала невидимая нить, не позволившая им разбиться на отдельные осколки. Под руками пианиста весь путь по циклу вырисовывался четко и ясно. Конечно, цельности сочинения способствовал гений Шумана, который объединил пьесы интонационным родством (все мы помним монограмму ASCH), тональной логикой, тематическими арками. Но все же, и от исполнителя требуется большая работа над построением целого.

Углубляя темповые контрасты в цикле, Романовский создавал неповторимые, почти зримые образы. В «Эвзебии» прочувствованной была каждая нота, хорошо прослушивались подголоски, пианист в небольшой пьеске смог раскрыть огромный «внутренний мир» пьесы. Следующий за ним «Флорестан» как вихрь ворвался и смутил чувства предыдущего героя. Пьеса предстала в очень быстром темпе, импульсивно и даже нервно. Многогранным пианист показал образ «Киарины»: с одной стороны, она такая же мятущаяся, как Флорестан, но при этом нежная и ранимая как Эвзебий; это глубокий, страдающий персонаж, который находит покой и долгожданную гармонию в следующей пьесе «Шопен», возникшей как луч света, как целебный эликсир, заживляющий раны.

Музыка Шумана очень гармонирует с обликом пианиста. Для игры Романовского характерна удивительная живописность звука, психологизм, глубокое погружение в материал, тщательная проработка деталей, благородство и аристократизм в лучшем смысле этого слова.

«Картинки с выставки» Мусоргского, прозвучавшие во втором отделении, помогли пианисту перевоплотиться и представить слушателям совершенно другие образы. Исчезла тонкая филигранная звучность, романтический дух, на смену им пришел крупный штрих, звуковая мощь, плотное звучание и эмоциональная свобода, обостренная контрастами и резкими сопоставлениями. Во время исполнения пьесы «Быдло» казалось, что вся тяжесть мира легла на плечи. Аккорды в нижнем регистре извлекались пианистом с такой силой, что даже становилось жалко рояль. В конце пьесы мастерски был передан эффект удаления, основанный на смене динамики. Блестяще прозвучал «Лиможский рынок», который в непрерывном суетливом движении пианист сыграл ритмически точно.

Апофеозом цикла, да и всего концерта стали «Богатырские ворота». В мощном торжественном звучании, заполнившим все звуковое пространство, пьеса завершилась праздничным колокольным звоном.

Публика приятно удивила чутким отношением к пианисту. Зал не хотел отпускать музыканта со сцены, устроив ему бурную овацию, и был вознагражден возможностью услышать два биса – «Революционный этюд» Шопена и Элегию Рахманинова. Концерт удался, хочется поблагодарить за это А. Романовского и пожелать ему новых творческих побед.

Ирина Поликарпова, IV курс ИТФ