Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Читаем с листа

Авторы :

№ 1 (153), январь 2016

27 ноября в Московской консерватории прошел конкурс по чтению нот с листа, организованный межфакультетской кафедрой фортепиано. Прежде подобные конкурсы проводились более 25 лет назад! Возрождение старых консерваторских традиций подарило много положительных эмоций и ярких впечатлений как студентам, так и педагогам кафедры. Событие вызвало настолько большой резонанс, что пришли даже студенты V курса (на котором предмета «фортепиано» уже нет!).

В конкурсе приняли участие 22 человека: студенты композиторского, дирижерского (хоровая и оперно-симфоническая кафедры), историко-теоретического и оркестрового факультетов. В состав жюри вошли четыре педагога межфакультетской кафедры фортепиано: Е. С. Карпинская (председатель жюри), В. А. Коробов, М. С. Евсеева и Р. Н. Кудояров.

Участникам были предоставлены произведения для фортепиано в две и в четыре руки Шумана, Шуберта, Бетховена, Гречанинова, Аренского, Вебера и др. Ребята отнеслись к заданию очень ответственно – каждый продемонстрировал свой подход к исполняемому сочинению, интерпретации получились яркими, а порой и неожиданными. Их с большим интересом слушали сами участники конкурса. Обстановка была теплая и доброжелательная – улыбки на лицах студентов и членов жюри говорили о воодушевлении и радости от творческого процесса.

Конкурс показал достаточно высокий уровень. Лауреатами I премии стали О. Зубова, А. Великий, Ф. Чельцов, Р. Морозов, А. Парфеньева. II премию поделили Н. Травина, И. Куликов, А. Коротина, О. Усова, В. Мурашев, И. Гостев, Д. Севастьянов, Е. Федорова, М. Шуткова, а также студент V курса А. Оганесов. Несколько человек стали лауреатами III премии и дипломантами. Всех участников конкурса наградили почетными грамотами и подарками.

Конкурс по чтению нот с листа является большим стимулом для музыкального развития студентов и во многом способствует профессиональному росту. В дальнейшем педагоги кафедры планируют проводить его ежегодно.

Анастасия Коротина,
IV курс ИТФ

Карьера только начинается

№ 7 (150), октябрь 2015

На XV Конкурсе имени П. И. Чайковского в номинации «Сольное пение» Московскую консерваторию представляло наименьшее количество участников (прослушивания проходили в залах Мариинского театра в Санкт-Петербурге), и, к сожалению, никто из них не дошел до финала. Однако, одним из явных фаворитов публики стал Константин Сучков – молодой талантливый баритон, лауреат международных конкурсов, в этом году окончивший консерваторию в классе проф. П. И. Скусниченко. Певец показал не только отличное владение голосом, но и глубокое понимание исполняемой музыки, незаурядное актерское мастерство и умение держаться на сцене.

Представленный им репертуар по большей части состоял из произведений лирико-драматического характера, но не был однообразным. Увы, в наше время нередко встречаются исполнители, эмоциональный диапазон которых сводится к минимуму, а понимание стиля отходит на второй план – на первом месте лишь красота и сила голоса. Именно поэтому было так радостно наблюдать индивидуальный подход молодого вокалиста к каждому произведению.

В романсе Чайковского «На нивы желтые нисходит тишина», исполненном в первом туре, перед нами предстали глубоко личные, по-настоящему трагические образы, чрезвычайно характерные для камерной музыки великого русского композитора. Сразу же следом был раскрыт оперный драматизм Дж. Верди: сцена смерти Родриго из оперы «Дон Карлос», исполненная проникновенно и с большим чувством, заставила плакать слушателей в зале и вызвала восторженные крики «браво». Нельзя не отметить прекрасное владение лирической манерой пения, которое Константин в полной мере продемонстрировал в этой арии.

В совершенно ином ключе, изящно и задорно прозвучала ария Графа Альмавивы из оперы Моцарта «Свадьба Фигаро», которой он открывал свое выступление на первом туре. Прекрасное понимание стиля и здесь выгодно отличало его от многих других участников конкурса. Чувствовался немалый опыт певца в исполнении оперной музыки классической эпохи.

Произведения, исполненные во втором туре, еще более разнообразные по техническому наполнению и образному содержанию, дали возможность Константину в новых красках продемонстрировать свои актерские и голосовые данные. В трагическом ключе прозвучал романс Чайковского «Ночь» (op. 73), за ним последовала решительная героическая ария Петруччо из оперы Шебалина «Укрощение строптивой». Замечательное впечатление оставила русская народная песня «Кабы Волга-матушка»: вокальная линия словно обволакивала слушателя, голос звучал с особенной теплотой и в то же время с истинно русским размахом.

Кульминацией выступления стал романс Свиридова «Богоматерь в городе» из вокальной поэмы «Петербург» на слова Блока. Романс этот, на мой взгляд, является одним из самых сложных для исполнения. Он требует не только безоговорочного вокального мастерства и огромного внимания к каждому слову, но и определенного духовного опыта исполнителя, умения донести до публики весь внутренний масштаб этой музыки. Быть может, не все удалось Константину в отношении вокальной техники, но глубочайшее осмысление им этого романса, безусловно, достойно высочайшей оценки!

Отдельных слов заслуживает чуткость аккомпаниатора – великолепной М. Н. Белоусовой, Заслуженной артистки России, – ведь, как известно, от концертмейстера зависит очень многое в итоговом звучании.

Возникает закономерный вопрос: почему же при всех описанных достоинствах Константин Сучков не смог пройти дальше второго тура? Причины есть, в том числе и объективные. Имея замечательные вокальные данные, Константин на данный момент обладает голосом не столь «стенобитным», какой требуется современному универсальному певцу, а богатство тембровых красок ценится на этом конкурсе не так высоко, как сила и мощь. Однако об окончательном результате говорить рано. Возможно, спустя четыре года Константин с новыми силами выйдет покорять Конкурс имени П. И. Чайковского, а мы с радостью будем наблюдать за его успехами.

В двадцать шесть лет карьера певца только начинается. И я уверена, что свой путь к сердцам широкой публики Константин Сучков отыщет непременно!

Анастасия Охлобыстина,
студентка IV курса ИТФ

Илья Калер: «Работать в этом жюри – одно удовольствие»

Авторы :

№ 6 (149), сентябрь 2015

Илья Калер – выпускник Московской консерватории, в настоящее время профессор Школы музыки Университета Де Поля в Чикаго (США), член жюри конкурса скрипачей и в прошлом его победитель. Беседа, которую мы публикуем, состоялась в дни конкурса.

Илья Леонидович, что скажете об участниках?

— Уровень конкурсантов в целом высокий, но в современном исполнительстве есть тенденции, которые меня не устраивают. Во-первых, тяготение к поверхностным сценическим эффектам, чрезмерной «игре лицом» и «телом». Я думаю, определенные исполнители, продвигавшие себя через Интернет, подают плохой пример начинающим неискушенным музыкантам. Для них история исполнительского искусства не идет дальше, чем на 15–20 лет назад – все остальное расценивается как «первобытный период». Кроме того, у многих ребят отсутствует какое-то четко сформировавшееся, продуманное отношение к тому произведению, которое они играют: это либо поверхностное подражание кому-то, либо опора на телевизионно-хореографические эффекты.

На каждом туре участники раскрываются с новой стороны, прежде всего, за счет репертуара. Кто-то лучше, кто-то хуже, иногда выясняется, что в данном конкретном репертуаре есть технические дефекты, которые стали очевидны. Например, целая группа ребят понравилась мне на видеоотборе, некоторым я дал очень высокую оценку, но потом они не прошли на первый тур. Некоторые, наоборот, раскрылись полностью после предварительного «живого» прослушивания.

— Как конкурсанты, на Ваш взгляд, справились с различными стилями на этапах конкурса?

— В первом туре в качестве одного из обязательных сочинений предлагались на выбор баховская Чакона из Партиты №2 или его же Адажио и фуга из Скрипичной сонаты №3. Очень удачно, что хотя бы двое из 25 человек выбрали последний вариант, потому что трудно слушать одно и то же сочинение столько раз.

Что касается стилистики, то мы живем в такое время, когда о практике исполнения барочной музыки известно очень многое, как ни странно, даже больше чем об исполнении романтической музыки. В Бахе у каждого был свой подход – я открыт к любому из них, даже к советскому псевдоромантическому «монументальному» стилю. Скорее, я оценивал техническую сторону, способность исполнителя создать убедительную структуру, заставить музыку двигаться вперед, не нарушать голосоведение и т.д. Играя Баха, многие исполнители отказывались от вибрато (как бы в стиле эпохи), хотя на самом деле барочные музыканты, пускай и не все, им владели. Танцевальная природа Чаконы часто игнорировалась, поэтому брались слишком медленные темпы.

Моцарт жил уже в другую эпоху, но его концерты оркестр на конкурсе часто играл без вибрато, и это просто неправильно. Ведь лучшие исполнители всегда стремились подкрасить звук и приблизить его к пению, к человеческому голосу, для которого свойственна вибрация. К тому же, душой Моцарта оставались оперы, так что я сомневаюсь, что он бы одобрил невыразительный звук.

Многие конкурсанты справились со стилистикой Моцарта, но не всегда им удавалось последовательно выдержать академичность манеры: иногда современные привычки и поверхностные эффекты брали верх. Но в целом, меня более удовлетворил моцартовский этап, нежели первый тур.

Чайковского играли с преувеличенными чувствами и порой слишком вольно обходились с ускорениями–замедлениями темпа. Один из конкурсантов выбрал «Сентиментальный вальс» и в результате сыграл его… сверхсентиментально.

В целом заметна разница в подходе у иностранцев и российских скрипачей. На Западе исполнители больше задумываются о стилистической части, особенно когда речь идет о барокко и классицизме (другой вопрос, насколько хорошо им это удается). Некоторые из российских конкурсантов занимались за рубежом, и сразу видна разница в уровне подготовки и ощущении музыки. Но в целом у них преобладает общий подход к разным стилистическим пластам, одинаковый набор технических и выразительных средств, будь то Бах, Брамс или Чайковский.

— Игра с оркестром. Удалось ли конкурсантам выстроить партнерские отношения?

— Финальный тур открывает целый ряд новых аспектов исполнения, в частности, способность слышать оркестр и работать в ансамбле с дирижером. С целым оркестром договориться сложнее, чем с пианистом-аккомпаниатором. С технической стороны очень часто наблюдался «волюнтаристический» подход к тексту, например, проблемы с ритмом. Лист очень мудро говорил о rubato: как корни дерева остаются в земле, а ветки раскачиваются на ветру, так же общая продолжительность такта остается неизменной (особенно в вальсовом аккомпанементе), а внутри него возможны кратковременные изменения темпа. Все концерты очень известны, но, видимо, потому что они у всех на слуху, многие исполнители забывают посмотреть в ноты.

— Жюри номинации скрипачей собрало музыкантов, которых мы причисляем к категории «звезд»: Виктор Третьяков, Юрий Башмет, Леонидас Кавакос, Вадим Репин, Максим Венгеров. Как вам работалось всем вместе?

— Все мы были настроены очень дружественно, думаю, частично потому, что теперь члены жюри официально никак не могут быть связаны с конкурсантами. Конечно, невозможно создать герметичную систему: всегда есть личные связи, мастер-классы, а кроме того, бывшие студенты членов жюри (в отличие от нынешних) имеют возможность участвовать. Все же, подавляющее большинство моих коллег – концертные исполнители, лишь некоторые из них, как я или Борис Кушнир, преподают. Мы постоянно общаемся косвенно, обмениваемся эпизодически мнениями, хотя это не может считаться дискуссией. В большей степени мое мнение совпало с коллективным мнением жюри, за вычетом незначительных расхождений. В целом, в плане организации и атмосферы у меня никакой критики нет. Работать в этом жюри – одно удовольствие.

Беседовал Михаил Кривицкий,
студент
V курса ИТФ

Конкурс имени Чайковского в год Чайковского

№ 6 (149), сентябрь 2015

С 15 июня по 2 июля в Москве и Санкт-Петербурге проходил XV Международный конкурс имени П. И. Чайковского. С тех пор, как в 2011 г. Оргкомитет возглавил Валерий Гергиев, состязания разделились на два города. На этот раз в Москве соревновались пианисты и скрипачи, а в Санкт-Петербурге – виолончелисты и вокалисты. В распоряжении участников оказалось наибольшее количество лучших столичных площадок: Большой и Малый залы Московской консерватории, Концертный зал им. П. И. Чайковского, Большой и Малый залы Санкт-Петебрургской филармонии, Концертный зал «Мариинский-3», Зал им. М. П. Мусоргского «Мариинки-2». Еще один рекорд конкурс установил на Интернет-канале классической музыки medici.tv, превосходно организовавшем трансляции прослушиваний: более шести миллионов просмотров и более одного миллиона уникальных пользователей из 179 стран.

Учитывая внимание, прикованное к этому событию во всем мире, особенно приятно, что среди нынешних лауреатов – шесть выпусников  Московской консерватории: Дмитрий Маслеев и Лукас Генюшас (фортепиано), Гайк Казазян и Павел Милюков (скрипка), Александр Рамм и Александр Бузлов (виолончель). И хотя обладателем Гран-при в этот раз стал певец из Монголии Ганбаатар Ариунбаатар, победителем в номинации «фортепиано», исконно вызывающей наибольший интерес слушателей, был назван молодой музыкант, окончивший Московскую консерваторию в классе профессора М. С. Петухова, – Дмитрий Маслеев. Публикацией материалов о московской части конкурса мы открываем тему, которая, надеемся, будет продолжена.

Лукас Генюшас

Каждый конкурс – это победы и поражения, неожиданные откровения и досадные промахи, но какие бы переживания его не сопровождали, это невероятный праздник Музыки. И в этот раз особенно ярким он был в номинации «фортепиано». Еще на предварительных прослушиваниях стало ясно, что впереди предстоит нешуточная битва, главным победителем которой станут… слушатели. На протяжении почти трех недель каждый день в Большом зале Московской консерватории, где соревновались пианисты, был аншлаг.

Перед авторитетным жюри, в котором работали Дмитрий Башкиров, Мишель Берофф, Борис Березовский, Сергей Доренский, Питер Донохоу, Владимир Овчинников, Клаус Хельвиг, Мартин Энгстрем, Барри Дуглас, Владимир Фельцман, Денис Мацуев и Александр Торадзе, стоял нелегкий выбор. Благодаря плюрализму их мнений в финал вышли настолько яркие музыканты, что интрига – кто же из них жюри объявит победителем – сохранялась до самого конца. Окончательное решени было неожиданным и ожидаемым одновременно: V и VI премии не были присуждены, IV премию получил Люка Дебарг (открытие конкурса), III премию и Бронзовую медаль разделили Сергей Редькин и  Даниил Харитонов; Лукас Генюшас и Джордж Ли удостоились II премии и Серебряной медали, а победителем конкурса, обладателем Золотой медали стал выпускник Московской консерватории Дмитрий Маслеев.

Дмитрий Маслеев

Пианисты, выступающие на конкурсе Чайковского, – заведомо сильные, прошедшие отбор, музыканты, а дух соревнования до предела мобилизует творческий потенциал. Поэтому в каждом туре были выступления, которые заставляли по-особому замереть, застыть и просто плыть на волне музыки. В I туре самое яркое впечатление, несомненно, произвела игра Андрея Коробейникова. Это не было конкурсной игрой, это был скорее манифест, полет духа вне каких-либо рамок – и это было по-настоящему захватывающе. Коробейников не прошел во второй тур, но Ариетту из Тридцать второй сонаты Бетховена в его исполнении невозможно слушать без трепета даже сейчас, в записи… И, хотя на первом туре было еще очень сложно делать какие-либо выводы – в этот раз конкурс не подарил ярко выраженного фаворита с самого начала, – особенно жаль было не услышать во втором туре Юрия Фаворина, Андрея Гугнина и Динару Клинтон.

Второй тур, безусловно, стал «туром Дебарга». Да, ему не хватит опыта на два концерта в III туре, да, к его исполнению – как и к любому – можно придраться. Но обо всем этом сразу забываешь, как толькоэтот высокий, застенчиво улыбающийся юноша садится за рояль и сливается с ним в единое целое. Это не игра, это не исполнение – это волшебство, звучащая мысль души. И уже не важны объективные рассуждения и анализ деталей – нужно просто слушать, слушать сердцем. Люка Дебарг – обладатель приза Ассоциации музыкальных критиков Москвы, любимец публики, даст в новом сезоне несколько концертов в Москве, но билеты на них были раскуплены еще в начале августа.

И самым неожиданным, пожалуй, был финал конкурса. IIIтур – этап и морально, и физически самый сложный для музыкантов: сыграть два концерта с оркестром подряд в принципе нелегко. Да еще и с одной стороны – полшага до пьедестала, а с другой – усталость и напряжение, превышающие все возможные пределы. Бесспорно блестяще выступили Лукас Генюшас, Джордж Ли, Сергей Редькин. Немного не хватило пока глубины исполнения самому юному участнику конкурса – Даниилу Харитонову и опыта игры с оркестром – Люке Дебаргу. Но когда на сцену вышел Дмитрий Маслеев, завершавший волей жребия все туры, и зазвучал Третий концерт Прокофьева, в голове отчетливо промелькнуло – вот она, Первая премия. Очень тонка грань между исполнением музыки и любованием в музыке собой, многим сложно остаться на стороне искусства, а не ремесла, но Маслеев – тот музыкант, который исполняет, а не трудится, дарит радость от музыки, а не восхищение собой.

Решение жюри – это всегда сложный и неоднозначный выбор, но результат конкурса был заслужен и справедлив.

Ольга Ординарцева

Гайк Казазян

Традиционно хорошо показала себя московская скрипичная школа, представленная выпускниками и студентами Московской консерватории в классах профессоров Эдуарда Грача (Гайк Казазян, Игорь Хухуа и Сергей Поспелов), Владимира Иванова (Павел Милюков и Елена Корженевич) и Сергея Гиршенко (Тихон Лукьяненко и Степан Стариков), Александра Винницкого (Леонид Железный). В некотором роде разочарованием стало выступление единственной выпускницы Санкт-Петербургской консерватории Любови Стекольщиковой, которую сняли еще с I тура. Участники из Японии, Южной Кореи и Тайваня, вступившие в борьбу за награды, хотя и имели поддержку азиатской диаспоры, не всегда были на высоте.

Разумеется, как и на любом конкурсе, публика оказалась разочарована некоторыми решениями жюри. Система распределения мест дала неожиданные даже для самих членов жюри результаты, оставив первую премию уже который раз подряд не присужденной.

Однако поговорить хочется о двух музыкантах, с которыми у меня связаны наиболее яркие воспоминания конкурса. Это Павел Милюков и Гайк Казазян, разделившие (вместе с Александрой Конуновой из Молдавии) III премию. Я отметил их с самого начала по многим причинам: благодаря качеству исполнения, демонстрации разных граней таланта и выбору сочинений.

Еще на первом туре всем конкурсантам был предложен своего рода тест на мастерство – Чакона d-moll Баха, – который далеко не все из них смогли пройти. Если другие обязательные сочинения (Вальс-скерцо Чайковского, каприсы Паганини) были призваны показать владение технической стороной и «блестящим» концертным стилем, то Чакона требовала зрелости, умения логически выстроить гигантскую конструкцию (почти двадцать минут!), и вместе с тем не забыть про сложные полифонические переплетения. Только Милюков и Казазян исполнили этот шедевр, не оставляя ощущения бесконечности; при этом у них наблюдался совершенно разный подход к барочному стилю.

Павел Милюков

Здесь уместно сделать оговорку: хотя формат конкурса и склонен поощрять следование традициям, слушатели любят индивидуальный, запоминающийся стиль игры (ни в коем случае не следует путать его с актерской игрой и тем более клоунадой). Великих музыкантов прошлого всегда можно узнать буквально с первых секунд записи именно по тому, как по-разному они подходят к одним и тем же сочинениям. С этой точки зрения выступления Милюкова и Казазяна заметно выделяются на фоне остальных. Оба продемонстрировали в разных турах ранее не слышанные в их игре оттенки, в особенности Милюков, раскрывшийся в Скрипичной сонате №7 c-moll Бетховена как лирик. Имея более чем десятилетний опыт концертных выступлений, в финале оба без труда взаимодействовали с оркестром Московской филармонии под руководством Юрия Симонова, которому можно только аплодировать за освоение и репетицию в считанные дни шести концертов.

Самое интересное, на мой взгляд, случилось в выборе программы для вторго тура, в которую оба исполнителя включили сочинения, прямо отсылающи к предыдущему туру. Это третий момент, который обращает на себя внимание, потому что, будем откровенны, в большинстве случаев исполнители не заботятся о сочетаемости произведений в конкурсных программах. Как правило, выбираются «вещи», прочно выученные и уже занявшие свое место в репертуаре – как правило, между ними нет никакой связи. Здесь же в связи с каприсами Паганини, обязательными на первом этапе, Милюков и Казазян, каждый по-своему, выразили отношение к скрипичному гению. Милюков сыграл «Посвящение Паганини» А. Шнитке, как бы в кривом зеркале отражающее каприсы, а Казазян выбрал более нейтральную «Паганиниану» Н. Мильштейна.

Все выше сказанное не означает, что остальные конкурсанты совершенно не понравились. Я бы дал отдельные «утешительные» призы не прошедшим во II тур Елене Корженевич и Леониду Железному за самые проникновенные выступления. Мне показалось, что другие участники финала по сравнению с Милюковым и Казазяном ничем не выделялись. Конечно, юные и красивые музыканты с Востока вызвали симпатии публики, которая даже устремлялась к ним за автографами. Но конкурс Чайковского – не конкурс красоты, оценивать стоит, прежде всего, музыкальную часть исполнения, и только потом – артистическую.

Хотя лауреатам скрипичной номинации и не удалось завоевать Гран-при, все оставшиеся силы они отдали публике на гала-концертах.   

Михаил Кривицкий,
студент
V курса ИТФ

Музыкальное приношение Великой Победе

Авторы :

№ 4 (147), апрель 2015

Композиторский факультет Московской консерватории провел конкурс молодых композиторов, посвященный 70-летию Великой Победы. По словам организаторов, целей у данного мероприятия было несколько: поднять патриотическое сознание молодых авторов, оказать им поддержку и обеспечить исполнение их музыки в широкой аудитории. Конкурс проходил по двум номинациям: «Камерный хор» и «Вокальная музыка». Студенты консерватории, принимавшие участие, прислали работы, посвященные теме войны, которые ранее не издавались и не исполнялись в публичных концертах. Жюри оценило произведения, и в начале апреля стали известны победители, чьи имена до того были зашифрованы под паролем-идентификатором.

Поздравив победителей конкурса и пообщавшись с лауреатами первых и вторых премий (третьего места не присудили ни в одной номинации), я попросила их ответить на три вопроса:

1. Каков замысел твоего конкурсного сочинения? Расскажи, пожалуйста, об истории его создания.

2. Что для тебя означает участие в этом конкурсе? В чем его польза для молодых авторов?

3. Конкурс посвящен 70-летию Великой Победы. Чем для тебя лично стало это событие?

 

МАКСИМ БАБИНЦЕВ
Пароль «Хорус»
Композиторский факультет, I курс
I премия в номинации
«Камерный хор»

1. Мое произведение «Пусть буду я убит в проклятый день войны» написано на стихи современного поэта Евгения Неживцева. Все мои вокальные произведения рождаются за счет проявления интереса к какой-нибудь поэзии. Так случилось и с этим сочинением. Написал его в 2014 году перед самым праздником 9 мая.

2. Конкурс, думаю, полезен тем, что каждый молодой автор, естественно, не участвовавший в военных действиях и не видевший всего происходившего – военных потерь, краха надежд – может попробовать войти в то страшное время, прочувствовать его на себе и попробовать изложить в музыкальной «речи».

3. 70-летие Победы – само название уже говорит о том, что время после окончания войны движется все быстрее, от нас уходят ветераны. Мы обязаны не забывать про этот праздник. Особенно это касается художников, в руках которых сохраняется память о событиях тех лет.

 

ЕЛИЗАВЕТА ЧЕРНОВА
Пароль «SPB»
Кафедра современного хорового исполнительства, III курс
II премия в номинации
«Камерный хор»

1. Мое сочинение «Блокадный диптих» написано для композиторского конкурса в короткие сроки. Я случайно нашла стихи Александра Трубина о войне и переписала их в записную книжку. В день снятия блокады (27 января) я была в Санкт-Петербурге и по дороге в Кронштадт «услышала» эти стихи. Затем появилась музыка.

2. Участие в конкурсе молодых композиторов для меня – большая радость. Тематика конкурса не потеряла актуальности, несмотря на то, что Война была 70 лет назад. Обращение к данной теме заставляет задуматься: кто может хотеть ещё одной войны?

3. Мой прадедушка получил медаль за участие в снятии блокады Ленинграда. Поэтому 70-летие Победы для меня еще и семейный праздник. В этих боях прадедушке оторвало руку. А сколько неизвестных солдат погибло во время Второй мировой войны?! Сколько на самом деле жизней унесла блокада Ленинграда? Сколько существует семейных историй, связанных с войной? Подобного рода вопросы можно задавать бесконечно.

 

МАРИЯ КУДРЯШОВА
Пароль «Sound»
Фортепианный факультет, V курс
I премия в номинации
«Вокальная музыка»

1. Основная концепция моих песен «Ты пишешь письмо мне» и  «Песня ветеранов» – всепобеждающая сила любви и величие духа человеческого. Написаны они в классической песенной форме, и я подумала, что это даст возможность понять их не только искушенному слушателю, но и человеку, не обладающему музыкальными знаниями. Хотелось, чтобы жанр военной песни продолжал свои традиции и побуждал людей на что-то доброе. Может быть, на воспоминания о войне, о подвиге наших дедов. Мой дедушка был летчиком-стрелком на военном самолете ИЛ-2 (фашисты называли этот самолет «черная смерть»). Дедушка прошел через всю войну, отправившись на фронт в 16 лет. Он – мой герой. Вечная ему память.

2. Время неумолимо отдаляет нас от событий Великой отечественной войны. Но подвиг народа, выстоявшего в этой войне и победившего адское зло, остается в нашей памяти. Люди различных творческих профессий создавали и будут создавать новые произведения об этой Войне. Они заставляют нас всех задумываться о самом важном – о цене человеческой жизни. И этот конкурс дал возможность еще раз соприкоснуться с событиями прошлых лет и выразить через музыку свое отношение к тем, кто прошел испытание войной.

3. Для меня день Победы – день радости избавления от фашизма и, одновременно, день скорби о миллионах погибших. За 70 лет выросло несколько поколений – пусть память о войне объединит людей в едином стремлении к миру.

ИВАН ШМАРЫГИН
Пароль «concerto grosso»
Фортепианный факультет, II курс
II премия в номинации «Вокальная музыка»

1. Сочинение было написано специально для конкурса – я увидел объявление в интернете и решил поучаствовать. На тему войны создано очень много гениальных стихов, поэтому выбрать какое-то одно произведение было непросто. Я решил остановиться на стихотворении Самуила Маршака «Мальчик из села Поповки», в котором рассказывается про маленького Петю – единственного жителя Поповки, уцелевшего после ухода из села фашистов. Я понимал, что тема войны накладывает особую ответственность: музыка должна быть одновременно и трагической, и героической. И, честно говоря, мне кажется, что мне это не вполне удалось.

2. Это мой первый опыт создания музыкального произведения для конкурса и мне было интересно в нем участвовать. Я занял второе место, чем приятно удивлен.

3. На этот вопрос ответить сложно, но я знаю, что означает Война для людей старшего поколения, тех, кто ее прошел. Я преклоняюсь перед мужеством  этих людей и с большим уважением отношусь к их чувствам. Их подвиг трудно переоценить.

Подготовила Надежда Травина,
студентка II курса ИТФ

Маленький итог большого будущего

№ 4 (138), апрель 2014

В конце марта в одном из музыкальных образовательных учреждений Западного административного округа Москвы – Детской музыкальной школе имени С. Я. Лемешева – состоялся IV Всероссийский фестиваль-конкурс юных исполнителей «Хрустальный камертон». О том, как за четыре года конкурс приобрел масштаб всероссийского, о традиционных и необычных номинациях, о значении конкурсных выступлений для воспитания молодых музыкантов рассказала в перерыве между прослушиваниями директор школы имени С. Я. Лемешева Лариса Беседина. 

- Лариса Борисовна, как родился «Хрустальный камертон», какой путь он прошел за четыре года с момента основания?

— Практически у каждой детской музыкальной школы есть свои конкурсы или фестивали. Когда я возглавила школу – тогда еще она не носила имя С. Лемешева, – я задумалась, что кроме активного развития специальности «электронно-музыкальные инструменты» у школы нет никаких выходов на профессиональные площадки. Дети не были настолько подготовлены, чтобы участвовать в городских мероприятиях, с чего-то надо было начать, нужно было создать свой проект на базе школы. Так появился «Хрустальный камертон».

Конкурс задумывался окружным – у нас в округе 15 музыкальных школ. И львиная доля участников, конечно, были ученики нашей школы. Ко второму конкурсу стало ясно, что мы хорошо принимаем, объективно оцениваем, и к нам потянулись из других округов. Так третий конкурс стал открытым, а четвертый и вовсе всероссийским – иначе мы не смогли бы принять желающих из центральной России. География конкурса значительно расширилась, включив в себя такие города, как Вологда, Воронеж, Махачкала, ряд городов Московской и Ярославской областей.

Каждый раз основной тематикой конкурса становятся важные юбилейные даты текущего года. В этот раз «Камертон» был посвящен Году культуры в России и трем юбилеям: 210-летию М. И. Глинки, 175-летию М. П. Мусоргского, 170-летию Н. А. Римского-Корсакова.

Лауреаты I премии

Одна из номинаций конкурса – «юный музыковед». Это не типично для конкурса исполнителей. В чем ее особенность?

— В рамках конкурса юных исполнителей этой номинации нет нигде. Задумка такая, чтобы научить детей говорить о музыке. «Юный музыковед» – это юный рассказчик о музыке. На прошедших конкурсах информацию можно было предоставить в свободной форме. Но за четыре года сложилась определенная концепция, которую мы вложим в положение конкурса.

Когда меня спрашивают, какие критерии в этой номинации, я говорю – С. Бэлза. Он говорит так, что ты не хочешь – но все равно будешь его слушать и все понимать. А у нас сейчас многие монотонно читают лекцию. Не надо представлять выступление юного участника в форме доклада! Это должно быть естественно, своими словами, доступным языком.

Именно четвертый конкурс показал, ради чего создавалась такая номинация. Одна из участниц представила работу на тему «Цвета в романсовой лирике Римского-Корсакова». Опираясь на факты музыкальной истории и проводя параллель со своими ощущениями как обладательница цветного слуха, она подготовила настоящий рассказ. Наверное, вот так это и должно быть.

Понятно, что информацию дают педагоги, но ребенок, выходя на сцену, должен понимать, о чем он говорит, должен донести информацию простым языком до слушателя. Профессиональные термины уместны, если ребенок потом может объяснить их. Это очень ценно!

Лариса Беседина, Директор школы С. Я. Лемешева вручает гран-при

Конкурсы юных исполнителей популярны во всем мире. Что они дают детям, какие трудности и полезные итоги содержат в себе?

— В нынешнем «Хрустальном камертоне» поразил уровень исполнения в номинациях «инструментальный ансамбль» и «фортепиано». Среди ансамблей – струнных, духовых – встречались, можно сказать, маленькие мастера. И на гала-концерт мы будем выставлять не только первые премии, как это обычно делается, лауреаты второй и третьей степени достойны показа на хороших концертных площадках не меньше.

Пианисты были очень сильные, играют практически училищный репертуар, и при этом очень грамотно. Хвала педагогам, которые не боятся браться за такую программу, большое спасибо детям и родителям, которые уделяют этому время. Судя по сегодняшнему конкурсу, многие участники в номинации «фортепиано» – это будущие музыканты. Вся старшая группа. Я не думаю, что они это бросят – настолько они профессионально подготовлены. Всероссийский статус расширил границы нашего конкурса. Отрадно, что есть много профессионально ориентированных, талантливых детей.

Конкурсы нужны детям как сценическая площадка, на которой можно самоутверждаться. Самого себя воспитывать. Одно выступление на сцене заменяет 10 часов усиленных занятий. Ребенок оказывается в условиях, когда нельзя остановиться, надо выглядеть достойно, надо собраться и выложиться на все 100 процентов. Зато завтра, когда он выдохнет и сядет за инструмент, то сыграет в 20 раз лучше.

Конкурс – это мотивация потребности улучшать свое мастерство, маленький итог большого будущего!

Беседовала Ольга Ординарцева,
студентка V курса ДФ

Со смычком за спиной

Авторы :

№ 1 (117), январь 2012

Сочинения, созданные специально к конкурсным программам, всегда входят в историю. За ними будто струится шлейф – мерцают победы и поражения, силуэты участников и членов жюри… Такие пьесы, за редким исключением, делают впоследствии хорошую концертную «карьеру». Например, звучат как «бисы».

На XIV конкурсе Чайковского одной из таких специальных пьес стал «Stomp» блистательного Джона Корильяно. Оскароносный композитор уже не в первый раз пишет обязательные пьесы к международным конкурсам: его перу принадлежит фортепианный опус, созданный для конкурса Вана Клиберна. В этом году Корильяно выступил как автор очень непростого этюда для скрипки соло, который звучал в качестве обязательной пьесы во II туре конкурса.

«Stomp» ставит перед исполнителями целый ряд задач – как технических, связанных с виртуозными приемами и чистотой штрихов, так и творческих. В этой пьесе можно раскрыть свою индивидуальность, поиграть с публикой, «поэпатировать», раскрепоститься. К сожалению, воспользовались этой возможностью не все – некоторые конкурсанты так и остались зажаты в рамках строго академической манеры игры.

Марисол Ли

По словам композитора, в этой пьесе он опирался на так называемый fiddle style (стиль исполнения на деревенской скрипке), связанный с американским фольклором и, одновременно, джазом. Отсюда – узнаваемость скользящих интонаций, определенная настройка инструмента (крайние струны настроены в тритон). И самое главное: «Stomp» – пьеса для всего тела! Композитор предлагает исполнителям проверить свою координацию. В последней, самой бодрой части им пришлось не только справляться с руками, но и отстукивать ритм ногой (кореянка Марисол Ли умудрилась отстукивать его поочередно правой и левой!). Отсюда произошло и название пьесы, которое дословно переводится как «топот».

Сергей Догадин

Пьеса получилась абсолютно мужской и по темпераменту, и по наполнению. Исполнительницы-девушки по настоянию автора прилежно сняли каблуки, но их «топот» все равно был менее убедителен, хотя чечетка Нэнси Чжоу запомнилась многим. Но в «Stomp» бурлит практически магическая энергетика, активная, взрывная, завоевывающая все вокруг. И с воплощением этой магии, естественно, на порядок лучше справились конкурсанты-мужчины.

Версия Сергея Догадина (II премия) отличалась чистотой исполнения, близостью к нужному стилю, но в ней не было свободы, не было раскованности, балансирующей на грани с развязностью. Сергей был слишком четок и строг, сдержан на эмоции. Не было задора, не было искры. Да и финальная часть пьесы у него несколько поблекла в сравнении с хорошим агрессивным началом.

Найджел Армстронг

Зато задор появился в интерпретации американца Найджела Армстронга (IV премия). Скрипка в его руках стала чуть ли не цирковым приспособлением. В финальной части Армстронг лихо отыграл несколько тактов, упирая скрипку в бедро, а смычок держа за спиной. Вот она – свобода исполнения! Возникло ощущение, что и с джазом, и сфольклором Армстронг дружит с детства – наверное, они просто у него в крови. Поэтому и звуковая, и хореографическая составляющие сложились у него в удивительно органичную и эффектную картину. В итоге он выиграл приз за лучшее исполнение «Stomp» и играл его на заключительном концерте конкурса в Большом зале Московской консерватории.

Русские скрипачи не так ярко заявили о себе в обязательной пьесе, что жаль. Во многом это связано с тем, что в России до сих пор американской музыкальной культуре традиционно уделяется меньше внимания, чем европейской. Российские исполнители считаются сильными в классике, а вот «озорная» задача – ощутить себя свободным и окунуться в джаз – оказалась для них непосильной.

Ну а «Stomp» наверняка ждет фееричное «бисовое» концертное будущее с громкими рукоплесканиями на всех мировых площадках!

Алина Булахова,
студентка IV курса ИТФ

Первое прочтение

№ 8 (115), ноябрь 2011

Разговоры вокруг XIV Международного конкурса имени Чайковского не утихают до сих пор. Еще долго это главное культурное событие ушедшего лета будет являться причиной многих обсуждений и споров. На мой взгляд, интересной темой для беседы могут послужить специально сочиненные для этого конкурса произведения, входившие в программу II тура. Напомню, что для виолончелистов свое сочинение предоставил Кшиштоф Пендерецкий («Violoncello totale»), для скрипачей – Джон Корильяно («Stomp»), а для пианистов Родион Щедрин сочинил «Чайковский-этюд».

 «Перед нами стояла задача не из легких: написать такое сочинение, чтобы конкурсанты могли показать не только свои технические возможности, но и ощущение драматургии целого, а также сориентироваться в авторских агогических и темповых обозначениях, – рассказывает в одном из интервью Родион Константинович. – Мне думается, что для такого престижнейшего соревнования, как конкурс Чайковского, писать бирюльки неуместно. Технически это очень непростое сочинение. Но если аппарат пианиста позволит, оно прозвучит очень эффектно. У рояля 88 клавиш. Я не считал, но, по-моему, у меня использованы все до одной…»

«Чайковский-этюд» – виртуозное сочинение, на разучивание которого конкурсантам давалось всего несколько дней. Он прозвучал в 12 различных интерпретациях! И мне захотелось сравнить его исполнения двумя победителями: Даниилом Трифоновым (I премия) и кореянкой Йол Юм Сон (II премия) – ее прочтение жюри оценило как лучшее.

Интерпретация каждого прежде всего отличалась своим звучанием и драматургическим замыслом. У Д. Трифонова стальной звук, сухость, четкость ритмической пульсации, непоколебимый темп создают совершенно особый облик этой музыки: с одной стороны, она вызывает ассоциации именно с техническим этюдом, с другой – возникает механический, бездушный образ. Трифонов в своем исполнении чрезвычайно скуп на акценты (в отличие от многих других исполнителей этой пьесы), что по-своему интересно. Такая трактовка, воспринимаемая как драматургическая задумка исполнителя, напрочь лишает произведение всякой человечности и теплоты и держит слушателя в неослабевающем психологическом напряжении.

Если у Трифонова «Чайковский-этюд» получился как бы черно-белым, то у Йол Юм Сон он раскрашен в разные цвета. Здесь также господствует четкость пульсации, также чувствуется энергия, но она иного толка. Музыка играет, переливается, живет. Нервный, местами страстный звук наполнен теплотой. Это особенно захватывало слушателя, потому что пианистка музицировала наизусть (в отличие от Трифонова, который играл по нотам).

Помимо этих двух исполнений, пожалуй, отмечу еще одно, которое также сильно выделялось среди прочих. Это – интерпретация Филиппа Копачевского. Он особенно интересно строил драматургию пьесы, уделяя пристальное внимание мотивам, щедро расставляя акценты, играя с темпом… Это исполнение было привлекательно своим «режиссерским» подходом, что не могло не вызвать горячую симпатию и даже восторженный прием слушательской аудитории.

Первое прочтение специально, как бы для тебя лично сочиненных произведений выявляет настоящий дар художника. Конкурсанты становятся ответственными за судьбу музыки, выпуская ее «в свет» из-под своих пальцев. Они должны ощутить композиторский замысел как свой, проявить настоящее «охотничье» чутье к новому нотному тексту. Ведь нередко бывает и так, что именно исполнитель открывает в произведении то, что подчас совершенно неведомо самому автору.

Наталья Сторчак,
студентка IV курса ИТФ

 

В музыкальном искусстве судьба новейшего произведения во многом зависит от исполнения. В этом есть своя закономерность: к примеру, если пианист неважно сыграет Третью сонату Шопена, публика будет его упрекать, но ей и в голову не придет критиковать композитора. А что происходит с современной, только что написанной пьесой? В случае неудачи все «шишки», как правило, летят в автора: дескать, «что это он такое понаписал?» И это происходит потому, что у публики в сознании нет стереотипа, она не знает, как это должно исполняться.

Концертная пьеса «Чайковский-этюд» Родиона Щедрина сразу попала в руки сильных пианистов, прошедших во второй тур конкурса. Далеко не многие ее исполнения показались убедительными. Прислушиваясь в антрактах к репликам публики, я с огорчением заметила, что не все поняли и приняли это произведение. Некоторые удивлялись названию «Чайковский-этюд», говоря, почему бы не назвать эту пьесу просто «этюд»? Очевидно, они не уловили интонационных связей с творчеством П. И. Чайковского, в частности, с фортепианной пьесой «Песнь жнецов» из цикла «Времена года» op. 37a № 8.

Однако несколько превосходных исполнений произведения Щедрина обратили на себя внимание. Я хотела бы рассказать о двух из них – непохожих друг на друга, но очень убедительных, впечатляющих своей продуманностью. Это исполнения Александра Лубянцева и Франсуа-Ксавье Пуазы. Оба пианиста осмыслили и прочувствовали эту музыку по-разному.

А. Лубянцев, артист, обладающий утонченным вкусом и истинной музыкальностью, всегда очень чуток к деталям. Ни единую ноту не обделяет он своим вниманием, и при этом целостность концепции ничуть не страдает. Его благородное туше – украшение любой кантилены – сохраняет свою певучесть даже в самых быстрых темпах, благодаря чему возникает такой феномен как поющие пассажи. Исполнение пьесы Щедрина дало ясную и целостную картину всех интонационных деталей произведения, которые он показывал с помощью мельчайших агогических отклонений, детализации и индивидуализации штриха. Под пальцами Лубянцева «Чайковский-этюд» заиграл всеми оттенками, не давая уснуть воображению слушателя.

Ф.-К. Пуаза, напротив, мыслил это произведение как токкату. Это ощущалось в интонационном посыле исполнителя, трактовавшего фортепиано скорее как ударный инструмент, что свойственно традициям исполнительских школ Испании и отчасти Франции – родины пианиста. Он строго придерживался темпа, который взял в самом начале, и сделал упор на яркие динамические контрасты и виртуозность. На протяжении почти всей пьесы пианист сохранял и единство штриха – отрывистого, точечного, очень подходящего для исполнения пьес токкатного типа.

(далее…)

Состязание мужчин

№ 7 (114), октябрь 2011

Эдгар Моро

Конкурс виолончелистов оказался самым международным (всего два участника выступили от России) и самым мужским – во второй этап второго тура вышли только представители сильного пола. И бушевавшие на нем музыкальные страсти порой достигали максимального накала.

Замечательно, что появилась возможность проводить прямые интернет-трансляции всех туров. Конечно, ничто не заменит живой звук, но прямой эфир, оживляемый репликами ведущего – виолончелиста Алексея Стеблева, – оказался способен максимально передать атмосферу прослушиваний. Точные комментарии происходящего, непринужденные беседы в перерывах с членами жюри и зрителями удивительно органично вписались в формат прямых эфиров, внося свою оригинальную «мелодию» в музыкальную ткань конкурса.

Вектор последующих событий определил уже первый тур. Один за другим на сцену выходили сильные, интересные участники, и постепенно становилось ясно, что при любом исходе конкурса многие виолончелисты найдут своего слушателя – а разве не это самое важное для любого музыканта?!

Второй тур, в отличие от прошлых конкурсов, был поделен на два этапа: сольная программа и исполнение концерта с камерным оркестром. После второго этапа в финал вышли всего пять человек. Конечно, конкурс есть конкурс, но невозможно не отметить прекрасных музыкантов, которые не дошли до финала, таких как Мэтью Залкинд, Якоб Кораньи (из-за травмы не сумевший сыграть второй тур), Александр Рамм и Давид Эггерт. Каждый из них запомнился не сногсшибательной техникой, а необыкновенно яркой, эмоциональной игрой.

Третий тур стал кульминационной точкой конкурса. Государственный академический симфонический оркестр имени Е. Светланова под управлением Михаила Агреста и Павла Смелкова чутко аккомпанировал солистам, позволяя им полностью раскрыться в своем репертуаре. И финалисты Норберт Ангер, Нарек Ахназарян, Умберто Клеричи, Иван Каризна, Эдгар Моро делали это с полной отдачей. На протяжении трех дней каждый вечер Концертный зал имени П. И. Чайковского наполнялся живой – проникновенной и энергичной, страстной и нежной, порывисто-резкой и утонченно-трепетной – Музыкой. Поистине финал не просто подвел итог напряженных недель конкурса, но превратился в прекрасный праздник искусства.

Нарек Ахназарян

Но самое волнующее – объявление результатов – оставалось впереди. Почти всегда это самый спорный и тонкий момент, но только не на этом конкурсе: победителя, на мой взгляд, можно было угадать еще на первом туре. Нарек Ахназарян не просто исполнял конкурсную программу; его игра – это пение души, выраженное через волшебный звук виолончели. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что каждый раз во время выступлений Нарека весь зал замирал в единении, – вдохнув, чтобы выдохнуть лишь в конце, разразившись аплодисментами (недаром Нарек получил приз зрительских симпатий!). В первых турах в его выступлениях поражал необыкновенно слаженный, как единое целое, дуэт виолончели и фортепиано (концертмейстер Нарека Оксана Шевченко получила приз лучшего концертмейстера). Но не менее чудесным был диалог солиста с оркестром.

Конкурс закончился и уже стал историей. А нам остался ряд замечательных имен, которые, хочется верить, зазвучат на мировой арене еще не раз, даря миллионам слушателей настоящую музыку.

Ольга Ординарцева,
студентка
III курса ДФ

Встречи в пресс-клубе

Авторы :

№ 6 (113), сентябрь 2011

На конкурсе Чайковского постоянно работал пресс-клуб. В его рамках состоялся круглый стол на тему «Музыкальные конкурсы: бизнес или искусство?». Журналисты имели возможность общаться с известными музыкантами, членами жюри разных специальностей. Прошли многочисленные творческие встречи, в ходе которых на вопросы корреспондентов ответили знаменитые пианисты – Ван Клиберн, Барри Дуглас, Питер Донохоу, Дмитрий Алексеев, Мишель Берофф.

Из беседы с Барри Дугласом:

— Барри, нам известно, что Вы регулярно делитесь своими впечатлениями о конкурсе в twitter. Не думаете ли Вы, что тем самым разглашаете секретную информацию о конкурсе?

— Мне кажется, что такой способ общения не несет ничего незаконного, я не рассказываю никаких секретов

— Что оказывается более сложным: играть или судить?

— Конечно, судить. Ведь в данном случае требуется поставить себя на место участника.

— Ваши впечатления о VIII конкурсе Чайковского, в котором вы одержали победу.

— Я помню людей, помню волнение, тот потрясающий контакт с аудиторией, который тогда у меня возник!

— Тогда, на конкурсе в 1986 году, вы играли русскую музыку – «Картинки с выставки» М. П. Мусоргского. Как Вам удалось играть по-русски?

— Я чувствую русскую музыку. Мне кажется, что есть связь между русскими и ирландцами. Так, известно, что Джон Фильд работал в России и воспитал многих русских музыкантов.

— Скажите, а чем отличается поколение музыкантов Вашего времени от современных музыкантов?

— Каждое поколение меняется, меняется и восприятие мира. Сейчас намного больше музыкантов. Конечно, cреди них много таких, которые выигрывают только за счет техники, но есть и музыканты с душой.

— Остались ли какие-нибудь негативные впечатления от Вашего выступления на VIII Международном конкурсе имени П. И. Чайковского?

— Я помню только хорошее. В то время была невероятная страсть к музыке, все буквально сходили от нее с ума. Сейчас не меньше страсти, но в современной жизни больше комфорта, поэтому страсть к музыке уменьшается.

— Как Вам заново открытый Большой Зал?

— Акустика великолепная, но какие-то посторонние шумы в зале постоянно отвлекают.

— Вы сейчас играете русскую музыку?

— Да, недавно в Южной Америке я сыграл все концерты Рахманинова.

— Как Вы оцениваете обязательную пьесу для пианистов – «Чайковский-этюд» Р. Щедрина?

— Я сам ее учу, она у меня с собой в данный момент. Новая пьеса – это как чистый лист, у всех конкурсантов невероятная свобода для интерпретации.

(далее…)