Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Глаз Венеры

№ 2 (73), февраль 2007

Одним из самых значительных событий последнего фестиваля «Московская осень» стал двухдневный визит Анри Пуссёра – знаменитого бельгийского композитора, теоретика и педагога. Сейчас в нашей стране наблюдается особый интерес к его творчеству, в том числе теоретическому. Например, его трактат «Апофеоз Рамо» был недавно переведен на русский язык Е. Дубравской.

Программа визита отражала многостороннюю деятельность музыканта. Педагогической работе Пуссёра был посвящен первый день (17 ноября) – «Новая музыка и педагогика». Во второй день (18 ноября) состоялось небольшое выступление композитора на тему «Мой собственный путь через полстолетие Новой музыки», а также исполнение двух его сочинений – электронной композиции Paraboles-Mix tropé и аудиовизуальной этно-электронной композиции Voix et vues planetaires («Планетарные виды и голоса»).

Последняя композиция – не только кульминация краткого визита Пуссёра, но и своеобразный подарок композитора нашей стране. Пять частей этого сочинения (Аляскамазония, Кельтиберийский Гамелан, Канадакитай, Азиатокеанические Карибы и Вьетнамибия) предварялись введением – новой, написанной специально для московского исполнения композицией Славяно-Валлонский колокол (Slavo-Wallonisches Glockenspiel). В ней Пуссёр в «знак особой дружбы и благодарности» использовал русский колокольный звон и изображения русских церквей.

Структура сочинения содержит несколько пластов: визуальный, музыкальный и поэтический. Стихотворной основой послужили тексты близкого друга Анри Пуссёра – французского писателя Мишеля Бютора, читаемые в качестве своеобразных эпиграфов к каждой части произведения (русский перевод специально для московского исполнения был сделан Е. Дубравской). Их чтение создавало эффект отстранения от основной аудиовизуальной линии сочинения. Поэтические образы Бютора проецировались на звучание и изображение, придавая особую цельность соединению музыки и видеоряда.

Музыка завораживала многообразием стилистических ориентиров, намеченных уже в самом названии — этно-электронная композиция. Звучания древней этнической музыки сочетались здесь с калейдоскопом различных направлений академической музыки XX века — эстетикой второго авангарда (в рамках которой Пуссёр начинал свою деятельность в 1950-х годах), конкретной музыки (натуральные звуки и шуми) и «новой простоты». Музыкальная ткань произведения получала зримое воплощение в оживавших при помощи компьютерной анимации картинах видеоряда. Постоянная изменчивость, перетекание одного кадра в другой создавали впечатление бесконечного аудио-визуального пространства, постепенно затягивавшего в себя зрителей.

Каждый присутствовавший в тот вечер на концерте совершил свое путешествие по планете. Пусть аудио-визуальное, но впечатляющее не менее чем настоящее. Вероятно, кто-то, выходя на улицу, вспомнил фразы М. Бютора: «афиши оживают в театре теней. Над индустриальным пригородом глаз Венеры в ночи в просвете между облаками управляет колокольным звоном», «степные волны становятся текучими и перемешивают воспоминания, принесенные циклонами из кругосветного путешествия».

Карина Зыбина, Михаил Лопатин,
студенты IV курса

Оставить комментарий