Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Шлягер и шедевр

№ 7 (96), октябрь 2009

В наши дни, когда конфронтация массовой и элитарной культур сменяется активным диалогом, интересно проследить это на примере явлений, которые когда-то «воевали». Я имею в виду «шлягер» и «шедевр». И действительно, трудно представить себе что-нибудь более далекое, чем классический шедевр и популярный шлягер. С одной стороны – олицетворение вершин искусства, непреходящих духовных ценностей, знак высокой художественной пробы, с другой – приземленный пласт культуры, ориентация на сиюминутный успех, коммерческая природа. Но так ли глубока и непроходима пропасть, как это может показаться на первый взгляд? Чтобы выяснить это, начнем с определений.

Как известно, слово «шедевр» чаще всего звучит в оценках произведений европейской классики и в устах критика или любителя музыки означает высшее достижение композитора. Слова гений, талант, откровение, шедевр – все они близки по смыслу. Шедевр – произведение исключительных достоинств, выдержавшее испытание временем.

Если шедевр – явление «высокого» искусства, то шлягер – олицетворение массовой музыкальной культуры. Эстетическое в шлягере заслоняется обиходным, художественное – прикладным, личностное – коллективным. Шлягер порожден рыночной стихией, модой, шоу-бизнесом, он отмечен массовым спросом; шедевр же в качестве художественного феномена живет в особых условиях академической среды, концертного зала, оперного театра и предполагает соответствующе настроенную публику.

При всей своей внешней простоте шлягер неоднозначен. С одной стороны, это обыкновенная популярная мелодия, с другой – не просто популярная, но мелодия, которая стала объектом повышенного внимания. И в этом смысле шлягер отражает глубинные коммуникативные особенности современной культуры. Не удивительно, что «шлягером» в широком смысле слова может стать любой жанр или форма: модная песенка, популярное произведение классики, рок-альбом, видеоклип, спектакль, культовый фильм, роман-бестселлер, в конце концов, скандальная телепередача. «Шлягером» порой становится сам его создатель – «шлягермен». Популярный артист, телеведущий или публичный политик, не сходящий с экрана, – тоже своего рода «шлягеры», которые повышают коммерческий рейтинг канала со всеми вытекающими последствиями. В последнее время «шлягером» называют любой хорошо сбываемый товар. Все это сделало понятие чрезмерно широким, грозя размыть первоначальный смысл. А он, этот смысл, связан прежде всего с музыкальным происхождением.

Шлягер и шедевр в музыке могут соприкасаться: шедевр может стать шлягером, а последний, в свою очередь, – «классикой». Например, о многом свидетельствует демократизация музыкальной жизни в XIX веке, вызвавшая феномен популярной оперы – популярные оперные арии распевались, подобно современным песенным шлягерам. Многие мелодии Россини и Верди (например, «Песенка Герцога») стали для своего времени настоящими шедеврами-шлягерами. XX век дал «Болеро» Равеля и «Блюзовую рапсодию» Гершвина, «Танец с саблями» Хачатуряна и «Праздничную увертюру» Шостаковича, музыку к пушкинской «Метели» Свиридова и «Ревизскую сказку» Шнитке и многое другое. Но если имеются шедевры-шлягеры, то, очевидно, есть и шлягеры-шедевры – те образцы массовой музыки, которые преодолели свою легкожанровую «шлягерность» и продолжают жить по законам классического наследия: произведения классического джаза, например – Дюка Эллингтона, мелодии «Beatles» и столь популярные песни Мадонны.

Современный культурный процесс направлен на мощную интеграцию. Достигнет ли она уровня, когда противоположные явления растворятся друг в друге и в некой гетерогенной и синкретической мировой культуре, которая сохранит лишь тени воспоминаний о прежних конфликтах эстрадного шлягера и классического шедевра? Будет ли эта самая новая культура «шлягерно» ориентирована? Будем надеяться на менее пессимистический сценарий. Хотя, быть может, это совсем не плохо.

Елена Козлова,
студентка IV курса ИТФ

Оставить комментарий