Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Висельные песни

№ 7 (19), сентябрь 2000

Вы  когда-нибудь  слышали  ночную  песню  рыбы? Откровенно  признаться, я  тоже  не  слышала, потому  что  это  надо  было  видеть. Вообще-то «Ночная  песня  рыбы» – это  пьеса  из  цикла  «Висельные  песни»  Софии  Габайдулиной  на  стихи  Христиана    Мориуштерна.

Сие  произведение  недавно  прозвучало  в  Малом зале  в  рамках  российско-голландского  концертного  сезона  в  исполнении    Т. Бондаренко (меццо-сопрано), М. Пекарского (ударные)  и  А. Суслина (контрабас).

На  первый  взгляд   «Висельные  песни»  производят  впечатление  странноватое.  Помимо  «Ночной  песни  рыбы», которая  заключается  в  том, что  певица  молча  разевает  рот, разводя  руками, а  ударные  и  контрабасист  так  же  беззвучно  играют  на  своих  инструментах, настораживают  так  же  две  пьесы, названные  «Игра  I»   и  «Игра  II».  В  первой  Игре  певица  издает  странные  квакающие  звуки, напоминающие  трубу  с  сурдиной, а  вторая  вообще заставила  вспомнить  Хармса, у  которого  в  одном  из  рассказов  кассирша  вынимает  изо  рта  маленький  молоточек. Не  суть  важно, откуда  вынули  маленькие  молоточки  Пекарский  и  Суслин,  важней  было  поиграть  ими  вдвоем  на  одном  контрабасе.

Прибавьте  к  этому  еще  песню « Эстетическая  ласка», исполненную  совершенно  детским  голосом  под  аккомпанемент  какой-то  погремушки.

Сидевшая  рядом  со  мной  подруга  очень  возмущалась  и  заявила: «Это  не  музыка!».  А  что  же? Насмешка  над  публикой? Массовое  помешательство? Откровенное  дуракаваляние? Пожалуй, такое  странное  лицедейство  на  концертах  в  наше  время  уже  не  должно  никого  смущать. Ведь  этому  явлению  уже  и  название  дано: инструментальный  театр.  Музыканты (а,  впрочем, и  их  инструменты)  одновременно  являются  и  актерами. Элемент  дуракаваляния, самоиронии, шутовства  здесь  действительно  очень  важен (хотя  он не  единственный   в  этом  произведении). Он  проявляется  и  в  текстах, которые  зачастую  основаны  исключительно  на  игре  слов.

В  программке  был  напечатан  русский  перевод, но  было  бы  интересней, если  бы  напечатали  и  русский  и  немецкий  тексты  параллельно – так  бы  все  немецкие  каламбуры стали  понятней. Отдельные  моменты  текста  (например,  в песнях «Лунная овца», «Колено», «Нет!») наводят  на  мысль  о  «Лунном  Пьеро» – живуч  все-таки   немецкий  экспрессионизм!  Сразу  оговорюсь – в  музыке  ничего  откровенно  шенберговского  не  было.  Музыку  здесь  вообще  нельзя  анализировать  отдельно – отдельно  от  этого  экспрессионистского  шоу  она  не  существует (если  не  считать  двух  лирических, собственно  музыкальных  откровений –  пьес  «Импровизация»  и  «Псалом»).

P. S.  Лично  мне  больше  всего  понравилась  песня  № 9  «Танец»  о  четырех-четвертной  свинье  и  затактной  сове. Чтобы  окончательно  вас   заинтриговать, процитирую  кусочек  текста: «под  игру  скрипично-смычкового  растения  сова  и  свинья  подали  друг  другу  руку  и  ногу…»

Анна Вавилкина,
студентка IV курса

Оставить комментарий