Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Отказ от привычного?

№ 9 (125), декабрь 2012

«Звуковой поток» – масштабный проект, посвященный Году Германии в России, – был продолжен в Рахманиновском зале силами консерваторского ансамбля Студия новой музыки во главе с Игорем Дроновым. Второй концерт носил яркое название – «Отказ от привычного». И действительно, в программе вечера были заявлены сочинения композиторов немецкой и русской школ, сформировавшихся в бурные 60–70 годы.

Каждый раз после окончания концерта новой музыки я волей-неволей вспоминаю слова Шостаковича: «Тема, мелодия – душа музыки. А если эта душа с изъяном, то, можно считать, произведения нет». Великий мастер не ошибся в эпитетах и сравнениях, словно предвидя бич современности: техника, конструкция, тембр… и ни слова о душе.

Пожалуй, единственным сочинением, которое вызвало шквал аплодисментов, было «Пение птиц» для подготовленного фортепиано и магнитофонной пленки Эдисона Денисова. Это своего рода «романтическая музыка», опутывающая слушателя приятными звуками лесной природы, щебетанием, трелями и звонкими раскатами птичьих голосов. Удивило звучание фортепиано, которое «слилось» в гармоничном ансамбле с, казалось бы, неживой материей. В этом, несомненно, проявилось мастерство пианиста-импровизатора (Мона Хаба).

Не менее запомнились Четыре пьесы для сопрано и ансамбля Матиаса Шпалингера. Во многом благодаря солистке – необыкновенно артистичной Светлане Савенко. Ее умение владеть голосом вызвало бурную реакцию публики, достаточно привести в пример возглас, донесшийся с задних рядов: «Wow! Как она это делает?!» Действительно, множество колебаний – высотных, динамических, тембровых – в этой миниатюрной композиции обостряло слух и чувствительность восприятия, заставляло слушателя «собрать» внимание. Очевидно, что какая-то обобщенная идея в произведении присутствовала. Но какая? Вопрос, оставшийся без ответа… Хотя, вероятно, оставшийся без ответа для меня лично.

Остальной музыки (по словам моего соседа, с коим я солидарна) не было. Была техника (в триптихе для фортепиано «Пролог, Мысль и Эпилог» Алемдара Караманова) и тщательная работа с тембром (Trio fluido для кларнета, альта и ударных Хельмута Лахенмана). В заключение концерта прозвучала российская премьера пьесы Клауса Хубера, присутствовавшего в тот вечер в зале. Название его пьесы, специально написанной для Студии новой музыки по заказу Западно-немецкого радио, можно перевести так: «Например: колеблющиеся ветви». В ней автор расширил звуковые возможности инструментов – но пошло ли это им на пользу? Резкий скрип струнных неприятно резал слух, звучание было настолько хаотичным, что ни о какой гармонии не могло быть и речи… И как итог – сомнение… Сомнение в предназначении такой музыки, в ее ценности и сакральности. Ведь «музыка должна высекать огонь из сердец человеческих», а не быть результатом «несчастного случая» (Метнер)!

Анастасия Андреева,
студентка
IV курса ИТФ

Оставить комментарий