Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Десять лет спустя

Авторы :

№ 9 (89), декабрь 2008

Орловский

Поздравляю «Трибуну молодого журналиста» с юбилеем! Мне посчастливилось быть на курсе, который стоял у истоков. Подхватив идею Татьяны Александровны о создании газеты, мы вместе сочиняли, какой она будет: ее название, предпочтения, дизайн. Одержимые желанием найти интересный материал для первых публикаций, мы «рыскали» по Москве: посещали концерты, театры! Это было чудесное время, увлекательная и полезная практика. Спасибо Татьяне Александровне Курышевой!

Николай Орловский,
артист Центрального академического театра Российской Армии,
автор «Трибуны» с 1998 года

Любовный напиток

Авторы :

№ 11, ноябрь 1999

Театр начинается с вешалки, а продолжается в буфете. Без еды человек может протянуть дней тридцать-сорок, но без воды – значительно меньше. Наши напитки, все без исключения, содержат питательные вещества, необходимые для жизнедеятельности организма и лишь в редких случаях кое-что еще (посущественнее).

«Любовь – безумие! Исцелись от нее, Неморино! Это так легко!» Но не тут-то было. Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко во второй раз обратился к любовному напитку» Гаэтано Доницетти. Первая постановка состоялась в 1964 году. Дирижером тогда был Г. Г. Жемчужин. Режиссером-постановщиком – П. С. Златогоров. Художником –  А. Ф. Лушин. Спектакль был в репертуаре десять лет и прошел более ста раз. Теперь идет другой  (музыкальный руководитель постановки и дирижер – Вольф Горелик; режиссер-постановщик – Людмила Налетова; художник – Виктор Архипов).

Что есть два часа тридцать минут? Если вам скучно и хочется спать, тогда это вечность… На «Любовном напитке» не соскучишься, и заснуть не дадут. В результате, глазом не успеешь моргнуть, а уже пора домой. Комическая опера!

Над чем обычно смеются в первую очередь? Над текстом. Иногда попадаются очень забавные тексты, не правда ли? Перевод фрагментов либретто, сделанный С. Ю. Левиком, хороший. Когда речитативы поют на русском, а арии и ансамбли на языке оригинала, можно воспользоваться этим и убить сразу двух зайцев: во-первых, более или менее сносно понять, что происходит на сцене (более Вы поймете или менее, зависит от особенностей дикции солистов труппы и артистов хора); во-вторых, частично окунуться в ту атмосферу, которая царила 12 мая 1832 года на премьере в солнечном городе Милане в театре «Каноббиана», где тоже пели на итальянском языке. Но там не было Ахмеда Агади (Неморино), Людмилы Слепневой (Адина), Андрея Батуркина (Белькоре), Дмитрия Степановича (Дулькамара), Ольги Зайцевой (Джанетта), Игоря Алиева (Нотариус), Валентины Ермиловой (Красотка на свадьбе). Вас там тоже не было, дорогой читатель. Вы тогда еще не родились.

Что же до меня, так я предлагаю тост: За здоровье доктора и его Любовный напиток! И, конечно же, за Оперу и великого маэстро Гаэтано Доницетти!

Николай Орловский,
студент IV курса

Не счесть жемчужин…

Авторы :

№ 10, октябрь 1999

Москва – шумный город. Талантливые молодые люди рассеяны в нем, подобно драгоценным жемчужинам на дне морском. Одна из таких жемчужин – Елена Пронина, студентка третьего курса дирижерско-хорового факультета консерватории, основатель и художественный руководитель ансамбля старинной музыки под названием «RENAISSANCE», любезно согласилась побеседовать со мной.

Лена, как и когда тебе пришла в голову мысль организовать ансамбль старинной музыки?

Идея довольно долго вызревала, но материализовалась спонтанно, хотя я считаю, что в жизни не должно быть резких движений. Всему свое время. Одним словом, наш коллектив образовался в сентябре 1994 года. Но день рождения мы отпраздновали на Рождество.

Мне известно, что ты выпускница Детской хоровой школы «Весна», и что почти все участники вашего коллектива также окончили эту школу. Могло ли быть иначе?

Нет. Просто нам всем вдруг захотелось продолжать петь вместе. Тогда вдесятером (десять подружек) мы пришли к Александру Сергеевичу Пономареву, художественному руководителю детского хора «Весна» (к кому еще мы могли обратиться?!). Так был решен вопрос с помещением. Около года сидели и тупо занимались. Репертуар поначалу был очень пестрый, а в процессе работы поняли, что должны исполнять музыку английского Возрождения.

Совсем недавно в концертном зале школы «Весна» с успехом прошел ваш сольный концерт (теперь этот зал стал Органным). Вы только в нем выступаете?

Не только. В мае 1997 года вместе с хором «Элегия» мы спели концерт в церкви св.Варвары на Варварке. В марте 98-го было наше первое сольное выступление в Выставочном зале Центрального дома работников культуры. В феврале того же года мы приняли участие в смешанном концерте в Рахманиновском зале Московской консерватории, в декабре – пели в музее Глинки. Вообще, я всегда стараюсь найти для выступления уютное, интеллигентное место. Наш коллектив располагает к теплой домашней обстановке. Мы ведь не только поем. Постоянно экспериментируем: читаем стихи (в том числе в прекрасных переводах Юлии Фадеевой), на сцене стараемся играть, а не стоять как вкопанные. Некоторые участницы ансамбля владеют блокфлейтами, ударными инструментами. Мы уже не мыслим себя без замечательного гитариста Дмитрия Илларионова, органиста и клавесиниста Константина Волостнова, виолончелистки Арины Степановой.

Ваш ансамбль звучит очень профессионально, а абсолютное большинство певиц не имеют специального музыкального образования. В чем секрет?

Во-первых, это школа «Весны». Во-вторых, я им так много рассказываю, что у них сложилось ощущение, будто мы вместе учимся в Консерватории.

А что в планах на будущее?

Я не очень люблю загадывать. А если серьезно – выступить в Вестминстерском аббатстве в присутствии королевы Елизаветы и принца Чарльза.

Николай Орловский,
студент
IV курса

Лед и пламень

Авторы :

№ 2 (4), февраль 1999

26.11.1998 в Доме композиторов состоялся не обычный вечер, а очередное заседание Молодёжного музыкального клуба, прошедшее в рамках фестиваля «Московская осень». Функцию ведущего выполнял, как всегда, создатель (1965) и бессменный руководитель Клуба известный композитор Григорий Фрид. Прозвучало шесть новых сочинений разных авторов, пять из которых написаны для разных камерных инструментальных составов.

В первую очередь, сцена была предоставлена пока ещё непривычному ансамблю в составе балалайки (Сергей Морозов), домры-альта (Елена Кочнева), аккордеона (Сергей Кочнев) и балалайки-баса (Леонид Шуберт). «Два гимна» (1995) Сергея Беринского (1946-1998), по общему мнению, во многом ломают стереотипы традиционного имиджа народных инструментов. Сочинение состоит из контрастных частей, названия которых связаны с католической литургией: Гимн 1 – «Mea culpa» (Моя вина) и Гимн 2 – «Benedictus» (Благослови грядый). Григорий Фрид охарактеризовал эту музыку как глубоко национальную и отметил оригинальность её инструментовки. Мне хочется присоединиться к нему в этой оценке.

Заключительным номером концерта, напротив, выступил самый что ни на есть традиционный духовой квинтет: флейта (Жанна Трещина), гобой (Александр Маздыков), кларнет (Виктор Перчик), валторна (Алексей Шанин) и фагот (Алексей Бажалкин). Произведение Николая Мохова «Борнхольмские миражи» (1995) посвящено «отшельнику Балтийского моря» – датскому острову Борнхольм (за владение им, как сказано в буклете, на протяжении веков не на жизнь, а на смерть сражались между собой датская и шведская короны). «Миражи одиночества», «Сон полей», «Крепость Хаммерсхус», «Аккорды ветра и волн» – таковы названия частей этого незатейливого, не претендующего ни на какую сверхуглублённость сочинения.

Соната (1996) Кирилла Волкова для виолончели (Сергей Судзиловский) и органа (Татьяна Сергеева) очень удачно соседствовала с фантазией Татьяны Сергеевой «Жасмин» (1998) для баяна (Фридрих Липс) и фортепиано (Татьяна Сергеева). Мне невольно вспомнились строки великого поэта:

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лёд и пламень
Не столь различны меж собой.

Юрий Чугунов, автор сонаты для фортепиано № 3 (1997), прозвучавшей в концерте (Елена Каретникова), признался, что она явилась полной неожиданностью для него самого. Известный джазмен обратился к додекафонной технике! Сам композитор прокомментировал это так: «Я перестал быть действующим джазовым музыкантом вот уже несколько лет. Хотя джаз – это такая штука, что, если им заболел, то уж на всю жизнь. Поэтому джаз в моём творчестве существует параллельно с разными другими стилями». Знатоки утверждают, что «лицо автора» в этом произведении вполне узнаваемо. От себя я могу добавить, что в таком случае оно весьма симпатичное.

По истечении непродолжительного антракта второе отделение концерта открыла «Ода греческой вазе» (1998) Ефрема Подгайца для детского хора (детский хор «Весна»; художественный руководитель Александр Пономарёв, дирижировала Надежда Аверина) и фортепианного дуэта (Александр Бахчиев, Елена Сорокина).

Автор рассказал о своём произведении: «Это одночастное сочинение написано на стихи английского поэта Джона Китса (в переводе Г. Кружкова и И. Лихачёва), которые впервые привлекли моё внимание лет пятнадцать назад, но никак не удавалось найти адекватное музыкальное решение. И только сейчас, благодаря неожиданному предложению Е. Г. Сорокиной и А. Г. Бахчиева соединить в ансамбле фортепианный дуэт и детский хор, я понял, что это и есть решение. Два рояля, сливающиеся с детским хором, партия которого технически очень сложна и в то же время прозрачна, позволяют попытаться передать застывшую красоту стихов Китса, суть которых выражена в знаменитых строчках: «В прекрасном – правда, в правде – красота».

Григорий Фрид высказал мысль о том, что взрослые музыканты-профессионалы играют ту музыку, которую им заказывают, вне зависимости от их отношения к ней. Дети же не обманывают. В тот вечер глаза хористов горели воодушевлением, что уже само по себе говорит о высоком качестве исполняемого произведения.

…В зале было холодно. Многие, особенно дамы, предпочли зимнюю форму одежды (бедные артисты!). Вы наверное уже ждёте красивую аллегорию приблизительно в таком роде: наши тела замёрзли, но наши души согрела музыка? Не стану обманывать ожидания.

Николай Орловский,
студент
III курса

Мы разыгрались

Авторы :

№ 1, ноябрь 1998

Маэстро Николай Толоконников возник передо мной как всегда неожиданно, в одном из консерваторских коридоров. Приветливо блеснув своим горящим взглядом, он достал из портфеля кипу бумаги: «Возьми, почитай». Я спросил: «Зачем?»

Он: Просто так. Я: Ничего не понимаю. Он: Дома, в спокойной обстановке, ознакомься, а денька через два расскажешь, на какие мысли тебя это навело. Я: Ты что-то задумал! Он: Позже поговорим. Я: Я заинтригован, объясни. Он: Пока рано. Я: Но теперь мне трудно будет заснуть. Он: Потерпи чуть-чуть. Я: Сейчас или никогда. Он: Я хочу это поставить. Солдатом будешь? Я: Да. Он: Хорошо. Тогда скажи, что ты делаешь в пятницу вечером?..

В пятницу вечером из-за закрытой двери комнаты № ***, что находится в общежитии Московской консерватории, чей-то голос авторитетно заявил: «Эта книга стоит миллионы! ее достаточно только открыть, и оттуда посыплются биржевые акции, банковские билеты, дорогие ассигнации, золотые монеты, золото!». «Я хочу быть чертом, – извиваясь, шептал Артемий Милков (студент МФТИ), – я прирожденный чёрт». Сказав это, он прогнулся назад и снизу вверх выразительно посмотрел на маэстро Николая Толоконникова. «И что же ты теперь будешь делать», – с расстановкой произнес Александр Цыплихин (студент МФТИ), стоящий в позе «торговца скотом» перед входной дверью. «Да, приятель, ты пропал».

(далее…)