Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Два вечера на одной сцене

Авторы :

№ 8 (133), ноябрь 2013

Новая старая «Эсмеральда»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вернувшаяся в 2009 году на сцену Музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко «Эсмеральда» – давнишняя постановка Владимира Бурмейстера (1950). Умение бережно хранить традиции прошлого и смело осваивать новое – отличительная черта «Стасика»: на его афише – пестрый сплав Ж. Перро, А. Бурнонвиля, М. Петипа и Ю. Григоровича с И. Килианом, Д. Ноймайером, Н. Дуато, К. Макмилланом, Р. Пети, Д. Брянцевым; скоро этот список пополнит имя Натальи Макаровой с «Баядеркой». Балет «Эсмеральда», выдержанный в духе советской хореодрамы (хотя зрителю, не знающему об этом, вряд ли придут в голову подобные мысли), и сейчас выглядит абсолютно актуальным – с таким жаром и азартом исполняют его танцовщики.

Не последнюю роль в создании выразительности играет и камерная обстановка театра Станиславского. Опасная для танцовщика вещь: танцевать надо безупречно и все чувства как на ладони. Даже непритязательная музыка Ц. Пуни звучит здесь по-особенному.

Царица труппы Наталья Ледовская, танцующая Эсмеральду, соединила в себе французскую виртуозность и широту русской души. Вместе с впечатляющей техникой она вынесла на сцену целый букет разнообразных эмоций. Огненный темперамент цыганских картин сменяла нежная лирика дуэтов, а изящное кокетство вариаций – подлинный драматизм финала.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Окружавшие Эсмеральду мужчины (Феб – Сергей Мануйлов, Квазимодо – Антон Домашев, Клод Фролло – Виктор Дик) выступили не менее достойно, но предпочитали держаться в тени, отдавая первенство балерине («Балет – это женщина», – любил повторять Джордж Баланчин).

К сожалению, оркестру явно не хватало проникновенности в лирических темах (дирижер Антон Гришанин уже давно обнаружил склонность к громкому, трескучему звучанию). Напротив, неброские декорации и изысканные костюмы Александра Лушина служили приятным дополнением, позволяя сосредоточиться на танце.

Публика, зараженная драйвом исполнителей, реагировала эмоционально, но к концу вечера фанатизма у нее немного поубавилось. Спектакль длинноват: более двух часов чистого сценического времени. Если сократить некоторые пантомимные эпизоды, постановка от этого только выиграет – но кто посмеет «править» Бурмейстера?..

Майерлинг в Москве

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В театре Станиславского и Немировича-Данченко прошла премьера балета «Майерлинг». Спектакль создавался Кеннетом Макмилланом для театра «Ковент-Гарден» в 1978 году, музыкальной основой в соответствии с исторической аналогией (действие происходит в 70-е годы XIX века) послужила музыка Листа. Пышноцветный букет из «Фауст-симфонии», «Годов странствий», трансцендентных этюдов и многих других сочинений подбирался по принципу контраста. В качестве оркестровщика выступил Джон Ланчберри.

На московской сцене «Майерлинг» ставится впервые. По оживленным разговорам в партере было ясно: семейные неурядицы Габсбургов публику заинтересовали (согласно истории, кронпринц Рудольф и его 17-летняя любовница Мария Вечера покончили жизнь самоубийством в поместье Майерлинг и были тайно погребены на старом заброшенном кладбище; впрочем, это только одна из линий, сюжет балета изобилует и другими интересными подробностями из жизни императорской династии).

Для спектакля такого масштаба и содержания сцена Королевского балета Великобритании наверное была более подходящей: шикарные дворцы, светские балы, дамские платья с детальной отделкой узоров и с кажущимися тяжелыми тунюрами вполне соответствуют роскошному убранству театра «Ковент-Гарден». Однако и на нашей, более камерной сцене они обрели свою прелесть, неповторимую и чарующую: как будто стерлась граница времен, все происходит здесь и сейчас.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В центре внимания – молодой красавец Сергей Полунин, исполнивший партию Рудольфа. Замечательный актер и танцовщик, великолепный в роли Щелкунчика или Базиля, выглядел не слишком выигрышно в новом для себя амплуа: между отвергнутым, уставшим от жизни кронпринцем и 23-летним юношей-премьером общего мало. Кроме того, балеты Макмиллана требуют более значительного сценического опыта: поддержки, задуманные как отчаянные и страстные, в исполнении г-на Полунина выглядели неуверенно и робко, отчего дуэтная часть спектакля, наиболее интересная с точки зрения хореографии, многое потеряла в своей восхитительной красоте. Зато сольные выходы были исполнены безупречно.

Недостатки в трактовке главной партии очень удачно и своевременно компенсировала женская половина состава. Особенно преуспела в этом Анна Оль (баронесса фон Вечера). Благодаря такому стечению обстоятельств смысловые акценты балета сместились: в центре оказался не распад личности Рудольфа, а драма Марии – ее первое чувство, превращение из юной девочки в сильную женщину, готовую пойти на смерть ради возлюбленного. Именно эта идея и стала кульминационной в постановке. Остальные дамы тоже не отставали. Анастасия Лименько (принцесса Стефания) порадовала элегантными позами, хотя до экспрессии Джейн Борн (исполнительницы этой партии в «Ковент-Гарден») ей далеко. Анастасии Першенковой (Графиня Лариш) явно недоставало коварства, но в сценах третьего действия ее лирическое дарование раскрылось в полной мере.

Рельефно воплощены и герои второстепенного плана. В танцах венской субретки Митци Каспар (Наталия Клейменова) наблюдался такой аристократизм, какого не было и у самой императрицы. Последняя же (Юлия Белова) отличилась поистине королевской грацией и необыкновенной пластичностью. Особое оживление в зале вызвал кучер Рудольфа (Дмитрий Загребин), удостоившийся бурных оваций за сольную вариацию во втором действии. Кордебалет, в лице «служанок», «подружек» и прочих, работал слаженно и отнюдь не уступал солистам.

Оркестр под руководством Антона Гришанина играл добротно, но не более того. Музыка Листа, олицетворяющая расцвет романтической эпохи, могла быть прочитана более вдохновенно.

Анастасия Попова,
студентка II курса ИТФ

Фотографии предоставлены пресс-центром
Музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко

Фестиваль в Большом театре

Авторы :

№ 5 (130), май 2013

2013 год отмечен юбилеем одного из величайших произведений XX столетия – «Весны священной» Игоря Стравинского. С 28 марта по 21 апреля в Большом театре прошел международный фестиваль современного балета «Век “Весны священной“ – век модернизма». Публике представилась возможность увидеть знаменитые интерпретации юбилейного спектакля: реставрацию первой постановки Вацлава Нижинского (Финский национальный балет), версии Мориса Бежара (Bejart Ballet Lausanne) и Пины Бауш (Tanztheater Wuppertal), а также осуществилась мировая премьера «Весны священной» в постановке Татьяны Багановой (Большой театр). Помимо этого, были показаны спектакли других современных хореографов – Матса Эка, Жиля Романа, Йормы Эло, Иржи Килиана. Такой наплыв модерна – редкость и для зрителей, и для артистов Большого.

«Весна священная» в постановке Т. Багановой, открывавшая фестиваль, предложила свое прочтение сюжета. По словам хореографа, балет повествует о жажде, но на деле это было не очень заметно. Изрядное удивление вызвала совсем другая идея, а именно – экстравагантное появление… самого Стравинского: в конце первой части сверху спускают портрет мужчины, напоминающего Игоря Федоровича, а танцовщики в бессильной ярости разрывают его на мелкие кусочки. Действие дополняли мрачные декорации с тюремными халатами, гейзерами, лопатами и огромной зеленой каплей. К довершению, сценограф А. Шишкин зачем-то разбросал по сцене цементную пыль… Публика встретила премьеру прохладно, хотя Баганову и ее творческий коллектив оправдывает отсутствие времени (изначально ставить «Весну…» в Большом должен был Уэйн МакГрегор, в последний момент отказавшийся приехать).

Приятное впечатление произвела показанная в первом отделении того же вечера знаменитая «Квартира» Матса Эка – балет об одиночестве, несбывшихся надеждах, ссорах, ревности и отчаянной безнадежной любви отозвался в душах многих сидящих в зале людей. Необычайная ясность и откровенность посыла, а также замечательная музыка шведской группы Fleshquartet служили ярким доказательством того, что современное искусство может быть Высоким.

Кульминацией фестиваля несомненно стало выступление труппы Bejart Ballet Lausanne. Вечер начался с «Кантаты 51» – рафинированной постановки Бежара на музыку Баха. Отсутствие декораций (за исключением синего фона), предельно простые костюмы, малое количество участников (ведущая пара, две девушки и «хор» в последнем номере) могут напомнить о стилистике Баланчина, но в чувственном, почти партерном pas de deux Ангела и Девы Марии (Массайоши Онуки и Кэтлин Тиэльхельм) c излюбленными бежаровскими позами явственно слышался голос автора.

«Синкопа» хореографа Жиля Романа и «Приношение Стравинскому» Бежара на музыку его Скрипичного концерта послужили разряжающей интермедией и подготовили главное событие вечера – «Весну священную» Мориса Бежара во всем ее несокрушимом великолепии. Мощь личности хореографа присутствовала в каждом взгляде и движении танцовщиков. Действо, становившееся с каждой секундой все динамичнее, неотвратимо устремлялось к ликующей финальной кульминации – единению мужчины и женщины, как основной идеи Мироздания.

Завершился фестиваль выступлением Финского театра, который привез свои национальные балеты, а под занавес показал «Весну священную» Нижинского (реставрация Кеннета Арчера и Миллисент Ходсон). Также в программу была включена «Bella figura» Иржи Килиана, по непонятным причинам не вызвавшая особого интереса, хотя несомненно его заслуживающая. Гораздо большее оживление вызвал спектакль Йохана Ингера «Сходящие с ума» (его сюжет повествует о трех женщинах, причем общий комедийный настрой с забавными воплями исполнителей скрывает трагическую обреченность героинь), музыкальной основой которого послужило знаменитое «Болеро» Равеля.

«Весна священная» Нижинского в исполнении финнов выглядела достойно и академично. Танцовщики с подчеркнутой ответственностью выполнили все свои движения, самыми интересными показались «Вешние хороводы» и «Хождение по кругам» с их магнетической направленностью воздействия.

В целом можно считать фестиваль удавшимся. Многообразие трупп, спектаклей и трактовок предоставили возможность сравнения и выбора. Каждый смог найти что-то интересное для себя. И глядя на гаснущие огни театра, хочется тихо сказать: «С Днем рождения, “Весна”…»

Анастасия Попова,
студентка
I курса ИТФ
Фото Дамира Юсупова

Возвращение «Баядерки»

Авторы :

№ 4 (129), апрель 2013

На исторической сцене Большого театра премьера «Баядерки» – одного из самых знаменитых балетов Минкуса и Петипа. История о трагической любви воина и танцовщицы, о соперничестве двух женщин, волнующая во все времена. И для многих театров мира большая честь показать зрителям этот спектакль. В Большом «Баядерку» ставят с 1904 года. Успех всегда был огромным. И вот она возвращается, роскошная и помолодевшая. Теперь – в редакции Юрия Григоровича, в музыкальном прочтении дирижера Павла Сорокина, с новыми декорациями и костюмами Николая Шаронова и блистательным составом артистов.

Роскоши и шика этому спектаклю действительно не занимать. Монументальный индийский храм, дворец Раджи с огромными колоннами, яркие костюмы героев с изысканными узорами – все делает постановку невероятно красочной и запоминающейся. Талантливой работе художника соответствует не менее талантливая работа танцовщиков. Владислав Лантратов, дебютировавший на основной сцене в партии Солора, с честью выдержал это испытание. Он летал и стремительно вертелся, обнимал Никию и носил на руках Гамзатти, а в конце обессилено упал на землю, изображая полную безысходность и отчаяние. Возможно, молодому артисту не хватило чувственности и экспрессии: сурово-сдержанное выражение не сходило с его лица на протяжении всего спектакля. Но в целом воин получился достойным.

Главным же событием вечера, без сомнения, стали две женщины – Светлана Захарова (Никия) и Мария Александрова (Гамзатти). Обе продемонстрировали не только безупречную технику, но и раскрыли разные грани характеров своих героинь, порой доводя страсти до предела. Царственный облик балерины Захаровой не помешал ей вжиться в роль бедной баядерки: нега и чувственность сменялись бурным порывом, отчаянной решимостью бороться за свою любовь, а проникновенное Адажио в третьем акте стало лирической кульминацией ее образа и всего балета. Не менее ярко проявила себя М. Александрова. Ее героиня выглядела более реалистично: Гамзатти здесь не просто соперница – балерина показала зрителям живую женщину, гордую, красивую, страдающую и отвергнутую. В сцене духовного поединка Никии и Гамзатти актерское преимущество явно было на стороне Александровой.

Нельзя не заметить и прекрасную работу кордебалета. Массовые сцены приятно оттеняли основную сюжетную линию, придавая спектаклю еще большую пышность и блеск. Особенно велика его заслуга в знаменитом акте теней. Одна за другой на сцену выплывали белоснежные девы, завораживая и пленяя воображение зрителя. Их танцы послужили достойным украшением вечера и вызвали не менее бурные аплодисменты, чем танцы солистов.

Одним словом, спектакль удался! Хотя подготовка балета шла в трудное для Большого театра время: труппа была опечалена внезапным нападением на их художественного руководителя, но премьеру откладывать не стали, посвятив ее Сергею Филину. Впереди еще несколько представлений, но уже понятно: эта «Баядерка» придется по вкусу как самым искушенным балетоманам, так и обычным зрителям, пришедшим в Большой театр насладиться высоким искусством.

Анастасия Попова,
студентка
I курса ИТФ
Фото Дамира Юсупова