Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Фантазийное зрелище

№6 (176), сентябрь 2018

Опера Филипа Гласса «Сатьяграха» звучит на русской оперной сцене уже не в первый раз – и все благодаря Екатеринбургскому государственному академическому театру оперы и балета. В этот раз спектакль, получивший специальную премию «Золотой маски» в 2016 году, труппа театра показала в Санкт-Петербурге на сцене Александринского театра.

Премьера этой постановки (первой в России!) состоялась в 2014 году. В «Сатьяграхе» композитор раскрыл образ культового индийского общественного деятеля, духовного лидера Махатмы Ганди. Опера является второй частью трилогии «Портреты», посвященной легендарным людям: первая часть посвящена Энштейну, а завершает цикл сочинение «Эхнатон».

Сатьяграха – это концепция Ганди о ненасильственном сопротивлении несправедливости. Дословно с санскрита это слово переводится как «упорство в истине». Опера Гласса тяготеет по жанру к философской мистерии: она лишена последовательно развертывающегося действия, но не лишена сюжета, хоть он и не проявляет себя в диалогах. Сюжетная канва «Сатьяграхи» основана на жизни Махатмы Ганди, а текст для либретто взят прямиком из Бхагават-гиты – священного для индийской философии текста. Все произведение строится на сопоставлении символического набора эпизодов.

Сочинение состоит из трех масштабных действий-фресок, которые представляют собой фрагменты биографии индийского деятеля. При этом каждое действие связано и с другими историческим личностями, вдохновителями и последователями, своего рода «единомышленниками» Ганди – такими как Лев Толстой (в первом действии), Рабиндранат Тагор (во втором) и Мартин Лютер Кинг (в третьем). Интересно, что Кинга сам Гласс называл «американским Ганди». По словам композитора, «Толстой, Тагор и Кинг представляют прошлое, настоящее и будущее «Сатьяграхи«».

Опера, безусловно, сложна для исполнения, в том числе и из-за своего языка – санскрита. Отсутствие последовательного сценического действия как такового в союзе с минималистской музыкой рождает особый род оперы – оперы-созерцания, оперы-медитации. В данном случае режиссеру пришлось особенно аккуратно работать с материалом, так как для неподготовленного слушателя воспринимать подобное произведение может быть довольно тяжело. В этом спектакле режиссер-постановщик и сценограф Тадеуш Штрассбергер решил проблему ожидаемо, но поистине мастерски.

Буйство красок, «выпуклая» сценография, живописные декорации, безупречно выстроенный свет (художник по свету – Евгений Виноградов) и шикарные детализированные костюмы (за что отдельное спасибо художнику по костюмам Матти Ульричу) – все это поражало воображение с первых мгновений после открытия занавеса и не отпускало взор до последнего действия, буквально заставляя рассматривать каждую деталь неописуемого зрелища. Впрочем, музыкальная сторона оперы по сравнению с этим богатством порой ощущалась…. «бедным родственником». Вероятно, яркость визуального компонента спектакля была призвана компенсировать аскетичность музыки и сделать постановку проще для понимания. Но в итоге визуальное и аудиальное не всегда образовывали цельный ансамбль.

Само музыкальное исполнение нареканий не вызвало – оркестр под управлением Оливера фон Дохнаньи звучал слаженно и стройно. Каждый музыкальный элемент благодаря вдохновенной игре оркестра приковывал к себе слух и ощущался особенно значимым. Единственное, что иногда выбивалось из ансамбля оркестра, хора и солистов – это тембр электронного органа, звучащий несколько плоско и упрощающий общее звучание. Но избежать этого эффекта, учитывая специфику и самого инструмента, и музыки, было бы довольно сложно.

Солисты оставили приятное впечатление. Весьма порадовал образы Махатмы Ганди в исполнении Евгения Крюкова и секретаря Ганди в лице Ольги Теняковой. Не только внешним видом, но и вокальными данными запомнился персонаж Кришны в интерпретации Михаила Коробейникова, а также и другие актеры: Наталья Карлова (миссис Найду), Надежда Рыженкова (супруга Ганди), Дмитрий Стародубов (мистер Калленбах), Александр Колесников (Парси Рустомджи), Ксения Ковалевская (миссис Александер), Алексей Семенищев (Арджуна). Отдельного упоминания заслуживает прекрасно выстроенная сценография, постановки мизансцен.

Несмотря на условность сюжета, который призван не столько рассказать биографию Ганди, сколько составить глубокий философский портрет мыслителя и дать пищу к размышлениям, некоторые сцены были решены в нарочито реалистичной манере с излишней детализацией и конкретизацией действия. Многочисленные «бытавизмы» и в целом подобное стремление к реализму разрушало символичность оперы, значительно удешевляло ее, превращая музыку и условность повествования в грубую наивность.

Тем не менее, спектакль оставил очень глубокое впечатление. Многокомпонентное фантазийное зрелище будет интересно как профессионалу, так и неискушенному зрителю. Екатеринбургский театр совершил настоящий подвиг, не побоявшись этого произведения, воплотив его профессионально и качественно. Тем более, что в России подобные постановки, несмотря на давнюю историю на общемировой оперной сцене, до сих пор воспринимаются как экзотика.

Кристина Агаронян, V курс ИТФ

Фото Ольги Керелюк

Оставить комментарий